Месть со вкусом мяты

Глянув мельком на часы, пришла в ужас - два часа дня! Затемнённые шторы были плотно задёрнуты, и она так и не поняла, что уже давно день. Работа её полетела в тартарары... И пропущенных звонков от начальства было не счесть. Всё, теперь её точно уволят... Наступило отупление от бессонницы и бесконечной беготни. Она обхватила голову руками, усевшись на пол и прислонившись к ножке стола, и застыла в такой позе, задремав первый раз за ночь.

Горыныч очухался часам к пяти. Открыв глаза, первое, что увидел, Томку, свернувшуюся калачиком на полу и закутавшуюся в толстый, плюшевый плед.

В комнате воняло чем-то прокисшим или... фу, кажется, это уксус.

- “Что она им делала тут?”

Подняв руку, чтобы убрать прилипшую к лицу прядь волос, понял вдруг, что воняет уксусом именно от него. Попытался встать, но почувствовал страшную слабость и рухнул обратно. Что тут было? Но будить девушку не решился. Просто тихо лежал и ждал. А она спала сном праведника, даже не шевелилась. Только сопела под пледом, укрывшись по самую макушку.

Часам к семи она потянулась и широко зевнула.

- Ну и ночка, чтоб её, - пробормотала Томка. Высунулась и посмотрела на Горыныча. Тот лежал, закинув руки за голову и с любопытством смотрел на неё.

- Вы проснулись? Как себя чувствуете?

- Да нормально. А что здесь было?

- Вы не помните?

- Том, что ты всё мне выкаешь, - поморщился Горыныч, - и да, не помню ни шиша. Так что - рассказывай.

Она уселась и, обхватив коленки руками, прислонилась к ним щекой:

- Ой, я даже не знаю, как это назвать.

Тут всё было - температура, бред, пожары, кого-то вы… ты спасали... спасал, Эрику звал. А что горело-то?

Он нахмурился.

- А какое сегодня число?

- Сегодня... - она кинула взгляд на телефон, что лежал рядом с ней, - двадцать седьмое апреля.

- А... ясно...

- Ну, если тебе и ясно, то мне нет, - Томка подняла голову и в глазах загорелось такое любопытство, что он рассмеялся, хоть и нехотя.

- Много-много лет назад был в одном доме пожар и мы с другом спасали его жителей, двадцать седьмого апреля.

Но я давно не вспоминал его... вот так, сурово, как в эту ночь, - он снова понюхал себя и решительно спустил ноги на пол, - надо пойти и вымыться в ванне от уксуса этого.

Она округлила глаза:

- А ты сможешь? Не свалишься там? А то снова ударишься головой, меня Енка точно зароет!

Он хмыкнул и сказал с серьёзным выражением лица:

- А мы ей не скажем. Будешь дежурить под дверью.