Месть со вкусом мяты

пора, да?

Она молчала, только зыркала на них сердито и шипела:

- Как же я терпеть не могу...

Они тут же подхватывали вместе с ней:

- ...детей!

- Изверги, все соки из меня выпили, - хмыкала Енка, отпихивая наглые рожички от себя, - ну, что за нетерплячка! Скажу, обязательно. Вот, кстати, пора перевернуть, а то один бок сгорит, а второй будет сырой.

Все кинулись переворачивать свои картошки и снова ожидание. Но, чтобы не пихались и не вопили под ухом, она устроила им бег с препятствиями.

Давно граф так не хохотал!

То они скакали в мешках, бывших “рюкзаках”, то прыгали на одной ножке, то она заставила их ползать между кустами, наказав перед этим:

- “...и не дай бог вам задеть хоть один!”

И чуть не проворонили свой ужин. Учуяв подгоревшую картошку, кинулись вытаскивать её палочками наружу.

- Леди... Вождь, а как вы ели горячую?

- Смотрите, она дымится!

- И чёрный бок какой!

- Легко ела. Но у вас ручки очень нежные ещё.

Вот через пару лет, наверное, тоже сможете. А чёрный бок - гарантия, что внутри она супер просто... Ммм... А запах! - она шумно втянула запах картофелины, что перекидывала из рук в руки и услышала шёпот близнецов:

- Ну? Говорил же, дракон она!

- Да... вижу... Но вот с магией...

- Да есть она у неё! Она же нас насквозь видит! Чуть соврал - уже всё знает...

Она засмеялась и разломила, наконец, картофелину. Ох, красота! Все потянули носами - запах был просто сногсшибательный!

- А соль кто-нибудь взял? Нет? Ну и ешьте без соли.

..

Енка, усевшись на свой коврик, похлопала по нему рукой, давая понять некоторым, что можно присесть рядом, и стала с наслаждением, постанывая от ностальгии, есть картошку вместе с кожурой. И пальцы, и рот стали чёрными.

- А так разве можно? - шёпотом спросил Бизон, заворожённо глядя на её действа.

- В походе, друг мой, можно всё! Так что - ешь и не сомневайся. У нас в лагере действовало правило “десяти секунд”.

..

- Что за правило? - заинтересовался главный Вождь.

- Всё, что упало и пролежало не более десяти секунд, можно есть совершенно спокойно. Считается, что никто не успел на этот священный кусочек залезть.

Он недоверчиво уставился на неё:

- И что... Никто не болел?

- Нет, конечно. У нас был доктор замечательный, мы его звали доктор Пилюлькин... дети, я вам потом про него расскажу.