Рыбья Кровь

Будь Млава чуть посдержанней, так бы все и случилось. Но, увы, по своему недомыслию она прибегла к обычному набору девичьих ухваток. То затащит его на посиделки у костра, то вызовет на танец, то потянет купаться на пруд.

Окружающие парни и девушки все это, естественно, не оставили без внимания. Шутки, подначки, а то и насмешки открыто посыпались в их сторону. Дарник долго помалкивал, надеясь, что Млава сама догадается, что с ним нельзя себя вести как с обычным парнем. Она же, принимая его молчание за простую застенчивость, расходилась еще больше и скоро стала вызывать в своем «женихе» чувство холодного неприятия.

Среди сложившихся парочек женихов и невест на свадебном токовище большой популярностью пользовался шуточный обмен партнерами. Когда в танцах и играх они менялись друг с другом девушками и парнями, как бы подчеркивая их достойную зависти обоюдную привлекательность, до прогулки «в рощу», разумеется, не доходило, просто всем было весело и занимательно. Еще на Сизом Лугу практиковался обмен настоящим оружием, когда дедовский шлем меняли на секиру, а защитные доспехи дяди на отцовский меч.

И вот как-то раз, когда один шутник, владелец железного шлема, предложил Дарнику поменять Млаву на свою девушку, Дарник в ответ предложил поменять свою «невесту» на его шлем. Все с интересом ждали, чем закончится их розыгрыш. А закончилось тем, что Дарник просто взял шлем и ушел. Неделю специально не появлялся на Сизом Лугу, а когда появился, то обнаружил, что его избавление от глупой девушки полностью удалось: Млава вовсю крутила любовь с владельцем шлема. Однако выиграв в малом, Маланкин сын проиграл в большом: вся сизолужская молодежь смотрела теперь на него с легким презрением за столь недостойный поступок – торговать женщинами у запрудников считалось последним делом. Даже Клыч и тот не проявлял при посторонних особо дружеских чувств.

Ну что ж, будь по-вашему! Разгневанный Дарник удалился на свой Черный Камень. Здесь, в привычном одиночестве, с редким участием Клыча, он принялся строить свою первую метательную машину, о которой прочел в ромейских свитках.

Получившийся малый камнемет на треноге представлял собой в три раза увеличенный самострел. На ложе была сделана выемка для камня величиной с репу, а в самой выемке – канавки для трех лучных стрел. После нескольких проб десятифунтовый камень со свистом улетел прочь и в ста шагах переломил ствол молодой осины.