Рыбья Кровь

Больше всех доволен перестановкой остался Лисич: и тем, что снова ехал верхом, и уравнением себя в старшинстве с Кривоносом. Сам Лузга не возразил ни слова, покладисто принимая все условия своей новой жизни.

Боясь из-за девушек погони их старших родичей, отряд долго шел по руслу мелкого ручья, а, выйдя на лесную тропу, рубил и валил за собой молодые деревья, создавая возможным преследователям помехи. Вскоре они пошли по руслу другого ручья и только к полудню уверились, что погони нет.

Местные тропы были гораздо лучше проторены, и Лузга уверенно показывал нужный путь.

Дарника смущала лишь ситуация с девушками, слишком игриво они поглядывали в его сторону, а тут еще и Вета, что ему делать с ними тремя? Затруднение само разрешилось на первом дневном привале. Пока охотники и парни занимались приготовлением к еде и отдыху, Черна и Зорька позвали Дарника в лес. Там они принялись всячески играться с ним, упрашивая сделать их настоящими воинами. Шлепки и касания закончились тем, что они все трое оказались лежащими в траве без одежды в веселом и непринужденном переплетении. Как и Вета, тростенчанки восприняли новую для себя роль совершенно естественно, но если с рабыней это было простое молчаливое соитие, то с ними – как некий радостно-праздничный ритуал.

– Разве я похож на храброго короякского богатыря? – чтобы скрыть неловкость, пошутил, чуть отдышавшись, бежецкий вожак.

– Если мы будем каждый день называть тебя богатырем, то ты им станешь! – уверенно ответила более бойкая Черна.

– Она просто боится, твоих бородатых, – объяснила за подружку Зорька.

– А то ты не боишься? – воскликнула Черна и с тревогой поинтересовалась у Дарника: – Ты ведь нас никому не отдашь?

– Только более храброму короякскому богатырю, – пообещал Маланкин сын.

Вернувшись к стану, он пристально вгляделся в лица тростенецких парней: как они отнесутся к происшедшему с их двоюродно-троюродными сестрами? Конечно, по лицам девушек все сразу поняли, что именно случилось с ними в лесу, но отнеслись к этому со снисходительными улыбками, как к чему-то само собой разумеющемуся и даже обязательному.

Дарник невольно примерил то же самое на своих бежецких братьев – там бы такое встретило совсем другой прием.

И парней, и охотников гораздо больше заботило их неожиданное слияние в одну ватагу, хотелось, как можно скорей обрести в своих малознакомых спутниках добрых надежных друзей.