Рыбья Кровь

Не было никаких стычек и перебранок, напротив, каждый, включая даже охотников, стремился быть благожелательным и радушным. Лузга считался не только первым бойцом, но был душой любой компании. На замечания Кривоноса отвечал с такой веселой готовностью слушаться, что тому нечего было возразить. С Дарником он держался подчеркнуто сдержанно, но даже это не мешало ему быть в центре всеобщего внимания. Черна с Зорькой тоже все время показывали, что гордятся своим двоюродным братом. Так, после полуденной еды они принялись упрашивать его почитать «ну, вон, ту, нашу любимую, быль».

Не заставив себя долго упрашивать и спросив у Дарника разрешение, Лузга достал из своей котомки пергаментный свиток и стал его вслух читать.

Это была история про юношу, который, будучи околдован злой колдуньей, сильно влюбился в девушку, и чтобы соединиться с нею, ему приходится пройти ряд тяжелых испытаний. История читалась, видимо, не один десяток раз и столько же раз имела успех, потому что все тростенцы внимательно слушали, для первой же половины ватаги она была вообще, как великое откровение: рты раскрыты были не только у Веты и Селезня, но и у охотников.

Неблагодарным слушателем оказался один Дарник. Во-первых, нечто похожее ему уже приходилось читать у себя на Черном Камне, во-вторых, искоса посматривая на лица ватажников он не то чтобы ревновал их к неожиданному чтецу, но с досадой упрекал себя, почему не захватил с собой подобных рассказов.

При окончании чтения все замолчали, ожидая слов вожака – его холодность не осталась не замеченной.

– Все очень хорошо, – похвалил Дарник. – Мне просто завидно, что все это произошло не со мной.

Ватажники добродушно рассмеялись – похожее чувство было и у них самих.

Вместо привычного молчания и тишины теперь их отряд двигался вперед с постоянными шутками и смехом. Несколько раз тростенцы даже запевали песни, и опять громче и звонче всех звучал голос Лузги. Дарник чувствовал легкую растерянность – какая-то часть власти переходила от него к общительному и веселому парню.

Надо было срочно исправлять положение.

И вот вечером, после еды и боевых упражнений, когда Лузга взялся за еще один свиток. Дарник предложил для прочтения свою собственную грамоту. Развернул свиток с расчетами перевода денежных единиц, мер веса, длины и площади и «прочел» по нему историю про воеводу, который хотел приучить своих воинов к большим прямоугольным щитам.