Рыбья Кровь

Поваленные и сложенные рядами бревна, торфяные ямы, развешанные на деревьях борти, огороженные жердями поля и пастбища. Дважды без остановок проплывали мимо небольших селищ.

Когда чуть спал жар полуденного солнца, впереди показался широкий речной разлив, куда устремлялись воды реки, по которой они плыли.

– Это и есть Танаис, – объявил Быстрян.

Дарник ощутил легкое волнение: конец лесным пустошам, вот она главная торговая река Русского каганата. Еще пара верст, и будет пограничный град Перегуд.

Неожиданно Быстрян посоветовал ему пристать к берегу на ночевку:

– Лучше с утра пораньше и прямо на торжище.

Рыбья Кровь понял, что он чего-то не договаривает, и согласился, хотя другие ватажники не прочь были добраться побыстрей до города. Пока бойники разбивали стан, гридь отозвал его в сторону.

– Что ты собираешься в Перегуде делать? И что будут делать остальные?

Дарник удивился, как это можно знать заранее. Но если бравый вояка ожидал, что молодой вожак спросит у него совета, то он глубоко ошибался.

Собрав хорошо поевших и отдохнувших ватажников, Рыбья Кровь обратился к ним с вопросом, хотят ли они остаться вольными бойниками или быть братством бойников, которые всегда заодно не только на ратном поле, но и в мирной жизни.

– А зачем ты нас спрашиваешь об этом? – удивились ватажники.

– А затем, что не хочу от вас удара в спину. Если хотите быть вольными, то тут мы с вами и расстанемся. Я пойду своей дорогой, а вы выберете себе другого вожака.

Такой поворот ошеломил ватажников, как нимало провели они с ним дней, но ни одной минуты не усомнились в его праве и умении командовать ими.

Конечно, все захотели быть братством бойников, правда, некоторые попытались сперва узнать, что это такое. Дарник объяснил. Недовольным остался лишь Кривонос – все добытое добро было отныне в общей казне. Но и он не посмел возражать и, когда пришла очередь давать клятву на мече, проговорил ее вместе со всеми. По этому случаю вожак даже разрешил открыть кувшин красного ромейского вина.

– Ну и ловкий же ты парень! – то ли похвалил, то ли упрекнул Дарника Быстрян, когда за общим галдежом их собственных слов мало кому было слышно.

Дарник лишь усмехнулся: ловкий, так ловкий. Своей придумкой с братством он был доволен не менее, чем победой над негостеприимным Хлыном.

Ранним утром он собрал ватажников, чтобы наказать им в Перегуде держать язык за зубами – от этого теперь зависела их безопасность.