Бас. Любимица Иллари

— Но тебе было хорошо?— продолжала допытываться я.

— Да,— едва слышно признался оборотень.— И именно это кажется мне неправильным.

Я только вздохнула.

— Как же с вами тяжело… вот скажи, глупый: есть разница, когда твой зверь сидит в клетке и вынужден отдавать тебе свою силу, потому что ты заставляешь его это делать, или когда он делает это добровольно? Ты сам хотел бы оказаться в клетке? Запертый там на долгие годы без малейшего шанса освободиться? С переломанными лапами, с тугим ошейником на горле, да еще когда со временем на нем появляются растущие внутрь шипы? Тебе бы такое понравилось?

Роар поджал губы.

— Нет.

— Так почему же ты удивляешься, что твоему волку не захотелось туда возвращаться?— ласково осведомилась я.— Что бы ты сделал на месте зверя, если бы однажды получил возможность вырваться? Остался бы? Или же попытался сбежать? 

Рыжик дернулся, словно от пощечины.

— Зачем ты об этом спрашиваешь?

— Затем, что хочу услышать ответ. Так скажи: ты бы остался?

— Нет.

— Даже если бы это означало сойти с ума или умереть?

— Да,— так же тихо подтвердил оборотень.

— Если бы меня не сумели сломать, я бы умер, но нашел выход.

— Тогда почему же твой зверь этого не сделал?— с жалостью посмотрела на него я.— Почему он не убил? Не сбежал? Не попытался ударить или укусить?

— Потому что… потому…

— Потому что вы — одно, дурья твоя башка! Когда ты ранен, ему тоже больно. Когда ты страдаешь, он тоже мучается. Чтобы снять с тебя дурацкое заклятие, твой зверь отдал собственные силы.

Взамен на крохотную толику свободы и море сомнений, которыми ты изводишь себя уже который день!

Лицо молодого волка пошло красными пятнами. Он открыл было рот, чтобы что-то возразить, но передумал и снова нахмурился, нутром ощущая, что я права, но все еще стараясь найти аргументы против.

— Мне кажется, это лукавство, миледи, — неожиданно вмешался подъехавший ближе Наран.— И вы забыли, что зверю чужды человеческие устремления. Он живет тем, что попроще: поесть, поспать и — да, найти подходящую самку.

Тогда как у человека намного больше потребностей. И они гораздо сложнее, поэтому зверю их сложно понять. Тем более принять.

— И что с того?

— Если дать зверю волю, он не станет соблюдать непреложные правила, принятые в цивилизованном обществе.

— Это какие же?— насмешливо посмотрела на него я.— Нельзя громко рыгать за столом? Пускать газы? Так это вопросы воспитания, а не природы. 

— Не только это,— насупился Наран.