Бас. Любимица Иллари

Если, конечно, решишься пойти до конца.

— Я потеряю над собой контроль?— ощутимо напрягся волк.

— Дурак. Ты, наконец, его обретешь!

— Прости, я не понимаю…

Я возвела глаза к небу.

— Богиня, вразуми этого наивного волчонка и помоги ему в себе разобраться… Роар, вот скажи: что конкретно тебя тревожит? Тот факт, что ты ослабил контроль над зверем, и после этого ничего страшного не случилось? Или же то, что по мнению большинства лохматых это как бы неправильно?

Волчонок снова смутился.

— Меня тревожат последствия.

Чем дольше времени я был зверем, тем меньше мне хотелось снова стать человеком. 

— Тебе не этого не хотелось. Ты просто вспомнил, что вместе с человеческой формой придется соблюдать массу правил, которые вы себе навыдумывали. Проблема в том, что изначально ваш предок был человеком и с самого первого дня воспринимал своего зверя как… довесок. Временно полезного, но дикого, а значит и опасного соседа, которого ни в коем случае нельзя выпускать из клетки.

— Так и есть,— подтвердил рыжик

— А еще тебя учили, что клетку ни в коем случае нельзя открывать.

Что за первой вольностью последует вторая, третья… и рано или поздно это приведет к тому, что человеком овладеют звериные инстинкты, и он превратится в безумца, ведомого лишь простейшими побудительными мотивами — голодом, жаждой крови, желанием спариваться…

— Конечно,— снова подтвердил оборотень, но на этот раз уже не так уверенно.

— Коне-е-ечно,— поддразнила его я.— А ты когда-нибудь видел безумного зверя? Кота, волка… не бешеного, а именного сумасшедшего?

— Безумие — это человеческая болезнь.

Говорят, звери ей не подвержены. Но когда человеческий разум сталкивается с разумом зверя, кто-то неизбежно проигрывает.

— Только в том случае, если начинается борьба. Тогда ты прав — обязательно появится победитель и проигравший. Но ты не думал, что для того чтобы жить, сражаться совсем необязательно?

Роар озадаченно замер.

— Разве вчера ты сражался со своим зверем?— испытующе взглянула на него я, подметив краем глаза, как заинтересованно поглядывает в нашу сторону Наран.

Рокхет тоже косился, но скорее неодобрительно. И не исключено, что все-таки надумает вмешаться, чтобы я не развращала ум молодого волка своей кошачьей ересью.— Скажи, Роар, а позавчера тебе тоже хотелось ударить своего волка? Он сделал тебе плохо? Больно? Он хотя бы раз пытался совершить то, чего вы, мохнатые, так боитесь? Стремился поглотить твой разум?

Брови рыжика сошлись почти на переносице.

— Я… не помню. Честно.