Ангел, шельма и одноглазый кот

- Но можем познакомиться еще раз, - щедро предложила я, схватила парня за руку, сгребла широченную ладонь обеими своими и пару раз воодушевленно встряхнула. Парень при моём прикосновении как-то странно вздрогнул, подался назад, а после застыл, глядя на меня расширившимися зрачками так, как будто бы увидел в собственной постели волка из Красной шапочки – в бабушкиной ночной сорочке и элегантном чепчике, небрежно сдвинутом на одно мохнатое ухо. – Меня зовут Мирослава. Для друзей – Мира. Для тебя – Мирослава Евгеньевна.

Лучше всего на «вы» и шепотом.

Повторно представляться в ответ Сатус не торопился. Вместо этого он рассматривал мое лицо так, словно пытался запомнить каждую клеточку.

Стало неуютно.

- Ну, а про тебя я уже все знаю, - продолжала я фонтанировать задором и напускной приветливостью. – Ты у нас главная рок-н-рольная звезда! Секс-символ местечкового розлива! Царь полей и сушеной кукурузы! Ум, честь и подлость вашего времени!

Что несла – сама плохо понимала.

Язык болтал, отключившись от мозга, смущенного пристальным вниманием Сатуса. А еще тем, что его лицо перестало имитировать свеклу и теперь стало напоминать сушеную редьку, сморившись и посерев.

- Ты бы следила за своим языком, - наконец, отмер Сатус, проговорив мне это в лицо, в то время, как глаза его превратились в две черных озерца, похожих на растопленный, заливший не только радужку, но и белки глаз оникс. – А то может так случится, что он окажется где-нибудь в другом месте.

- Где бы ни оказался, главное, чтобы подальше от тебя, - зло выплюнула я. – Потому что меня воротит от таких, как ты!

- Как я? – словно пораженный громом переспросил Сатус, переводя взгляд с моих глаз на губы и обратно. – И какой же я?

- Надменный, самодовольный, самовлюбленный гусь, который ходит по школе с воображаемой короной на голове, глядя на окружающих, как на грязь.

Сатус вдруг спокойно склонил голову к плечу и произнес:

- У меня нет воображаемой короны, - а после добавил с быстро промелькнувшей улыбкой на губах: - У меня есть настоящая корона.

- Да плевать! – вспылила я и вновь попыталась вырваться, но пальцы сероглазого неожиданно легки на мои плечи, удерживая на месте, сжимая, доставляя боль и подстегивая панику. Стало очень страшно, что-то темное поднялось со дна души, затапливая сознание и вызывая странное чувство – смесь жгучей ненависти, жалости к себе, отчаяния и желания спрятаться.