Попался - попалась?

– Ты чо это?

Я медленно перевела взгляд на него и тихо прошептала:

- Там беда! – показав пальцем вперед за сосны, что росли недалеко.

- Где? – начал оглядываться мужик.

- Там, - все также показывала я на тени, что пряталась за деревьями. – Это смерть.

- Эй ты, Зиновий! – похлопал меня по плечу Палыч. – Кончай страх наводить. Там никого нет. Успокойся! Да что с тобой?

Я оттолкнула его в сторону и в этот самый момент из-за створа выпрыгнул волк и бросился на нас. Точно стрела, он рванулся на нашу пару и повалил Палыча, что стоял расслабившись.

Я же тот час отскочила в сторону и занесла руку с топором над головой волка, готовящегося вцепиться в горло напарника.

- Хрясь! – услышала я звук перерубленной шеи зверя,и крик Палыча только сейчас дошел до меня. Как это все произошло, я не понимала, лишь тело изогнулось и еще раз рука пошла на спину волка.

-Хрясь!

Тут же я кинулась к Палычу, хрипящему от тяжести тела зверя, и столкнула волка. Подхватив за руку Палыча, рывком подняла того на ноги.

- Ох! – выдохнул мужик, оглядываясь назад и качая головой.

– Если бы не ты, то я уже стоял перед Высшим с отчетом. По гроб жизни обязан, Зиновий.

- Да ладно, - махнула я рукой, и прошла к залитому кровью зверю.

Он лежал на боку, и голова его и лапы едва шевелились.

- Живой еще! – удивилась я. – Огромный, гад!

- Живой, потому что уже не сможет обернуться перед смертью. Ты убил его в волчьем обличии. Обычно они нападают в человеческом, а потом, если убиты или ранены, то оборачиваются в свой привычный – волчий.

Если же как ты сейчас его убил, то сразу их звериный бог забирает к себе. Так что ему, считай, повезло - не надо оборачиваться. Так ушел, сволочь! – сплюнул он и толкнул его ногой. – Пошли к своим. Вдруг он не один был.

То, что мы увидели, когда подошли к своему лагерю, поразило в самое сердце - кругом были трупы. Пока мы на дальней делянке управлялись со своей работой, здесь была бойня. Все мужики, кто оставался в лагере, были убиты и растерзаны. Кишки, кровь, пища из котла, разбросанные наши вещи и сломанные шалаши – все это было сейчас в одной куче перемешаны и пахли жутко и страшно.

- Все ли здесь? – пробормотала я, оглядывая с ужасом кровавую картину. – Может, кто остался?

- Не знаю, - протянул тихо Палыч.

- Надо посмотреть, кто здесь. Потом поищем остальных? – спросила я его также тихо.

- А если они здесь и следят за нами? – резко оглянулся вокруг себя мужик.

- Не-а! Нет их здесь, - прошептала я, также оглядываясь.