Попался - попалась?

Но самое главное – это наши дружинники. Они первые принимают бой с волколаками, и лишь потом уже прибывает отряд князя. Если небольшой набег, то справляемся своими силами, если их много, то с помощью князя.

- А были такие большие нападения?- спросила я тогда.

Он подтвердил, но сказал, что давно, когда сам был маленьким.

- Вот уж как полвека не было. Но зато участились мелкие набеги, вот как сейчас и с твоей женой случилось. Набегут, порежут скот, разорят наши хозяйства. А без них нам голодная смерть.

- И зачем разоряют? – удивилась я.

- Прогоняют со своих земель, хотя князь выкупил у их главного эти территории уже давно. Но их много и у каждого есть свои заморочки. Говорят, что вырубка леса лишает их дома, а главное пищи. Они-то питаются лесными зверями. В основном лосями, оленями, кабанами. А мы их пугаем и они остаются голодными. Уходят дальше в лес. Это те, кто не хочет воевать. А некоторые объединяются, и тогда жди беды.

Похороны были при полном стечении народа села. Хоронили, как и у нас ранее – сожжением.

Клали тело в саване на специальные подмостки, обложенные дровами, и поджигали, после прощания родных. Потом, когда прогорят, собирали в чашу и зарывали около дальнего забора, мол, они будут просить за своих родных там, у Высшего колдуна или мага. Сажали на то место куст или деревце, и могла вырасти даже аллея из таких погостов.

Мне все было внове, и как знать, что будет со мной, если и я вот также свое-чужое тело сложу в бою. Ведь я не волшебник и даже не маг.

Что-то ощущаю в себе, с некоторых пор, но что, трудно понять. Будто растет во мне знание, только какое? Я уж и голову сломала, но потом оставила, чтобы не сойти с ума. Правда и голосов более не слышала.

Эконом после похорон, пригласил в кладовую и показал мне на выбор, кроме мешков с мукой, еще и крупы. Я взяла гречку. Еще он сказал, чтобы взяла бутыль с подсолнечным маслом, несколько кусков копченного сала и три корзины с картошкой.

- Это тебе паек, как дружиннику положен, - ответил он на мой вопрос, кто приказал.

А еще коня и подводу. - Сам и носи. На дворе стоит.

Я с большими трудами погрузила все это и довольная направилась к дому, где меня уже встречали гордые детишки. Они уже знали, что меня взяли в отряд и теперь хвалились всем своим погодкам и даже соседям. А уж как Власьевна была рада, точно матушка своим сыном! Она хорошая женщина, только уж болтлива больно. Язык будто помело, но я прощала ей за моих ребят.