Телохранитель для демона

— Успокойся, — эльф по-доброму и от того жутко отвратно улыбнулся, — я понимаю, что виноват сам, в момент опасности я не контролирую присущее моему роду притяжение. Не смущайся, Тень. — Белобрысый улыбнулся снова. — Никто ничего не понял, только я, и, конечно, я не мог оставить тебя умирать на грязной земле.

Слышала, что светлые повернуты на собственной привлекательности, но чтобы настолько?.. Да-а… Конечно, приятно было бы сказать, что ошибся ты, эгоист древний, но лень. А эльф-то, эльф! Это да-а-а!

— Тень! — Маг мягко подошел, обхватив мое изумленное лицо руками, заставил посмотреть на себя.

Улыбается, придурок, смотрит так ласково… ятаган ему в глотку. — Тень… ты удивительная девушка, твоя истинная сущность сияет! Ты как бриллиант, который отшлифовали в попытке сотворить из него булыжник, но… ты бриллиант, Тень, ты алмаз, редкий, сверкающий и бесценный.

Так, не поняла! Он меня продать собрался, просто с ценой определиться не может?

— Теперь ты все поняла? — спросил эльф, как-то засиял и снова попытался проделать свой трюк с ядовитым языком… или не ядовитым, но, в общем, опять сделать гадость.

— Не поняла! — Я отклонилась, и, так как он продолжал наклоняться, пришлось встать на мостик, подождать, пока разобиженный эльф угомонится, подняться и продолжить: — Ты в курсе, что, если попытаешься продать меня на невольничьем рынке, клан Шайген объявит на тебя охоту?

На лице мага отразилось недоумение, затем возмущение:

— Я. Не. Собираюсь. Тебя продавать!

— Уже верю, — не скрывая скепсиса, ответила я.

— Кстати, это возвращает нас к важной теме — верни мои шрамы и вообще все как было!

— Не могу, — он снова положил руки так, чтобы обнимать мое лицо, — и рад этому. Заклинание истинного облика необратимо, Тень. Оно и к лучшему. Посте выполнения работы я заберу тебя с собой. Мое положение, мой возраст и знатность моего рода позволяют отношения с теми, к кому тянется песнь сердца. А с того момента, как я увидел тебя, у меня возникло странное ощущение, что больше тысячи лет мое сердце пело о тебе… и я всегда искал эту мелодию.

Сердце, печень, почки… он мне сейчас еще и о своем мочевом пузыре поведает? А еще и эльф, древний, между прочим, сам вон о тысяче лет заикнулся.

— Пойду поем, — неловко произнесла я, смущенная интимными подробностями о его внутренних органах, — а ты пока хочешь — пой с сердцем… хочешь — пляши с кишечником… мне как-то все равно, честно.

И, пройдя к столу, я села, пододвинула ближе кашу и начала торопливо глотать.