Дыхание ветра

Всё произошло мгновенно, и без моего желания.

Отец был прав, когда говорил об опасности, которой я подвергал себя и окружающих.

Я точно совсем не мог себя контролировать, раз всё произошло вне зависимости от моего разума.

Это означало, что я опасен.

О чём я думал, когда ходил в посёлок?

Я на некоторое время забыл, кто я.

Чудовище!

Чувство глубокого отчаяния и ненависти к самому себе разъедало мозг.

Если бы мог, то зарыдал бы от горя, но в силу своих волчьих особенностей долго и протяжно завыл.

Всё, о чём мечтал, в один миг было разрушено и стало совершенно недостижимым, а моё твёрдое решение отказаться от совершенно не нужного мне дара оказалось невыполнимым.

Ужасный оборотень поселился во мне, навсегда завладев моей плотью и кровью. Подчинив тело, монстр собирался покорить и мой дух. Бороться бесполезно. Моими остались только мысли, разрывающие мозг.

«Почему всё это произошло со мной, когда я полюбил? Красавица и чудовище. Это только в сказках бывает счастливый финал. В жизни чудовище не превратится в прекрасного принца от одного поцелуя.

Всё намного сложней. В любой момент принц может стать ужасным чудовищем. И финал сказки поменяется».

За своими переживаниями не сразу заметил, что даже когда обратился, чувство подсознательной опасности никуда не пропало, а, кажется, даже усилилось. А что если всё это было взаимосвязано? Что если я ненавидел всякие замкнутые пространства, провалы в земле и гроты в силу своей природы?

Не смотря на то, что разум протестовал против перемен, моё звериное тело было готово ко всему.

Я чувствовал себя смертоносной машиной, которая против воли хозяина будет выполнять то, для чего была предназначена, то есть убивать.

Стоило об этом задуматься.

Какое счастливое будущее было приготовлено для меня?

Для чего давался этот дар?

Надо было в своё время спросить об этом у отца, но я так был занят своими переживаниями, чувствами и помыслами, что самого главного так и не узнал.

А что если был предназначен для убийства? В ярости я мог натворить бед.

Но во всех случаях, когда в бешенстве реально мог убить, меня что-то сдерживало: в одном случае просто не хватило сил, в нескольких других сдерживало присутствие Анюты. А что если бы не было никаких сдерживающих факторов? Смог бы я тогда лишить человека жизни? Наверное, запросто, смог бы, и никто не сумел бы меня остановить. Отец был прав, и я осознал, почему он был так рассержен.

Одолеваемый тяжёлыми мыслями не смыкая глаз, я дождался утра.