Дыхание ветра

Как только отец поднял крышку погреба, покорно, хотя это была только видимость, выбрался наружу. Моя чёрная шерсть была грязной от того, что ночь я провёл на влажной земле. Осеннее солнце слепило глаза, и, щурясь от ярких лучей, я тяжело протопал в свою комнату, прилёг на полу, положив голову на вытянутые лапы, и закрыл глаза.

— Прими человеческий облик, — сухо сказал отец, и я ещё больше разгневался.

«Он не понимает, что требует невозможного?!»

Я даже представления не имел, что возможно принять человеческий облик по желанию, считая, что всё происходящее со мной по сей день, было никак не связано с моими помыслами, а свершалось само по себе.

— Достаточно уже себя жалеть! — жёстко продолжал отец. — Выполняй мои указания. Представляешь свой прежний облик, затем перекидываешься.

Я приоткрыл глаза и недоверчиво поглядел на него.

Неужели всё так просто?

Стоило мучиться целую неделю!

Снова крепко зажмурил глаза и попробовал выполнить то, чему учил отец: вспомнил себя прежнего, очень сильно захотел сбросить волчью шкуру и стать собой.

Но ничего не происходило.

Возможно, я что-то делал неправильно? Снова и снова прокручивал в голове всё, что сказал отец, экспериментировал дальше, представляя, что смотрю в зеркало, или на свою фотографию, но ничего не выходило. Оказалось, что не так всё просто. Пришлось промучиться около часа, пока, глядя на свои волчьи лапы, я не представил, что это человеческие руки и очень сильно захотел, чтобы они стали таковыми.

Тут меня сильно, словно сквозь моё тело прошла взрывная волна, тряхнуло, и в доли секунды тело прямо на моих глазах преобразилось, приняв привычный облик.

— Надень что-нибудь, я выбрал тебе из своих вещей несколько, и садись завтракать, — сказал отец.

Я вышел во двор и долго мылся в холодной воде из-под крана, пытаясь совладать с гневом, но ледяная вода плохо остужала кипящие чувства. Насухо вытерся полотенцем и, скрипя зубами, вернулся в дом.

— Ты злишься? — внимательно глядя мне в лицо, спросил отец.

— Нет, — скрепя сердце тихо и смиренно ответил, пытаясь обмануть его. Это стоило титанических усилий, ведь, вселившийся в меня зверь неистовствовал, не желая подчиняться даже отцу.

— Хорошо, — проговорил он. Наверное, он остался доволен, увидев, что наказание подействовало на меня усмиряюще.