Из рода волхвов

Вопли её были настолько истошными, что односельчане в ужасе закрывали уши руками — лишь бы не слышать. Руки Цветы покраснели от холода, но на запястьях и оголённом участке шеи виднелись черные следы, похожие на мелкую сыпь. Девушка дрожащими ладонями загребала ледяной снег и судорожными движениями забрасывала его себе за шиворот, словно пыталась остудить пылающую кожу. Но делала, по всей видимости, лишь хуже, а потому крики её постепенно переходили в скулёж и надрывный плач.

Лина хотела подойти ближе, но деревянный посох и строгий взгляд дедушки остановил её.

Он осторожно приблизился к Цвете, отодвинув её перепуганную мать, и вгляделся в черную сыпь. Лицо его, и без того хмурое, сделалось мрачнее тучи. Веселина с детства видела, как он осматривал и лечил людей, но выражение ужаса на дне его карих глаз узрела впервые.

Дедушка обернулся к столпившимся вокруг него жителям, ожидавшим его вердикта, и сказал твёрдым, но полным невыразимого отчаяния голосом.

— Это не простая хворь.

У неё на коже проклятые руны, — он бросил короткий взгляд на застывшую Лину, — волхвы нас с вами истребить решили.

Глава 3

Когда солнце поднялось над постоялым двором, а утренняя дымка разлилась по заснеженным полям, — они оседлали коней и двинулись вдоль тракта. Настороженный взгляд хозяина и его толстушки-жены провожал их удаляющиеся спины до тех пор, пока дорога не свернула в сторону леса. Ян, впрочем, не испытывал на этот счет опасений — пусть смотрят, раз уж так интересно.

Больше его заботила собственная спина, которая ныла из-за жесткой кровати и постоянного сидения в седле. А также сонное лицо Вацлава, который был готов свалиться со своего гнедого коня в любую секунду.

Ночь у них, к несчастью, выдалась неспокойная. Озверевшая кикимора, о которой их забыл предупредить владелец постоялого двора, предприняла попытку задушить Звану во сне, видимо, позавидовав её румяному живому лицу. Но Ян спал достаточно чутко, а потому среагировать успел, одним ударом прирезав озлобившуюся нечисть.

А Вацлав подсобил. Но сон уже был неминуемо испорчен.

Звана, впрочем, общей усталости не разделяла — всю оставшуюся ночь она спала без задних ног. Словно и не пытались на её жизнь покуситься.

— Командир, а правда, что волхвы наслали на ту деревню смертельную хворь? Или княгиня снова сказала это, чтобы вас за живое задеть? — бодро поинтересовалась волхва, с любопытством оглядывая окрестности.