Из рода волхвов

Мы виноваты оба, в равной степени. И я готова отдать зрение ради того, чтобы исправить хоть что-то… Это, в самом деле, небольшая цена.

Веселина устало вздохнула и скользнула ладонями по холодным щекам, аккуратно приблизив к себе его лицо. Они соприкоснулись лбами, ловя губами дыхание друг друга. Ян сдался первым, целуя её жадно и отчаянно, словно в любую секунду она могла рассыпаться в его пальцах, словно фигурка из песка.

— Я не Мира и я не умру, просто потеряю зрение, — сказала Лина, пытаясь успокоить и его, и себя.

— Прошлое остаётся прошлым. Оно — урок, который мы должны усвоить, чтобы не повторять одни и те же ошибки вновь.

— Я до сих пор не могу до конца принять то, что душа Радовида живёт во мне, — усмехнулся Ян, притягивая её ближе к себе. — Но самое жуткое в этом всём то, что я не могу его осудить. Да, он безумец, который был одержим войной и смертью. Но иногда мне кажется, что если бы я потерял тебя — то поступил бы точно также…

Веселина вздрогнула от этих слов, но не отпрянула — прижалась лишь теснее.

Прошлое тянулось за ними всю жизнь, подобно мрачным теням, готовым поглотить их и утащить в свою непроглядную мглу в тот миг, когда кто-то из них оступится. И до тех пор, пока они будут наступать на те же грабли, боги будут продолжать разлучать их. Это бесконечный цикл, из которого невозможно выбраться. По крайней мере, до тех пор, пока они продолжают потворствовать своему эгоизму.

— Если хочешь любить, то научись жертвовать. Я готова пожертвовать глазами, чтобы волхвы, наконец, смогли обрести свободу.

Но тогда и ты, — она подняла на него взор. — Ты тоже должен отдать что-то. Отбрось свой эгоизм, Ян. В конце концов, я ведь не намереваюсь умирать.

Растянув губы в весёлой улыбке, Лина спросила, слыша, как взволнованное сердце учащённо скакало в грудной клетке:

— Да и чего мне бояться, если рядом со мной будешь ты? Командиру Громового взвода ведь не составит труда присмотреть за слепой девушкой?

Он поморщился, словно её слова причинили ему невероятную боль, и аккуратно сжал её тонкие пальцы в своей ладони.

— Когда всё закончится, мы уедем отсюда. Настолько далеко, насколько возможно. Я более не хочу ввязываться во все эти распри — отныне это будет чужой заботой, — сказал Ян и поцеловал её побледневшие от напряжения костяшки.

— Конечно, мы уедем.

***

Огнедар не отличался особым гостеприимством, а потому даже не дал возможности отдохнуть в его доме. Они выдвинулись к выходу из города, когда солнце стало клониться к закату.