Из рода волхвов

Они приходили тогда, когда солнце стояло в зените и, как и любая нечисть, с людьми не церемонились. Несколько черепков, хрустнувших под её спиной при падении, говорили об этом громче любых слов.

Нечисть склонила голову к плечу, с секунду поглядела на Лину немигающим взглядом, и вновь кинулась к ней, замахиваясь на этот раз когтистой ладонью. Веселина увернулась и, пользуясь секундной заминкой, расцарапала свою руку до крови. Пальцы сложились в знакомые руны сами собой, и она лишь мысленно вознесла молитву к Стрибогу, покровителю всех ветров, чтобы он помог ей ещё разочек.

И он помог. Налетевший вихрь пригнул высокую траву к земле и отбросил растерявшуюся полудницу назад. Но с ног сбить не получилось — силы не хватало. Боевые руны Лине ещё предстояло освоить, потому что пока что она едва ли могла победить хоть кого-то с таким хилым колдовством. Полудница вновь заверещала, словно гневаясь на негодную девчонку, и, замахнувшись, бросила в неё свой серп. Веселина отпрыгнула в сторону, но запоздало поняла — оружие нечисти тоже было зачарованным.

Оно, просвистев мимо неё, вдруг развернулось на ходу и стремительно полетело обратно, метя ей прямиком в шею. Где-то сбоку завыло и заулюлюкало довольное чудовище.

— Кто. Украл. Мою. Лошадь?!

Разъярённый крик на мгновение ввёл в заблуждение их всех, даже полудница удивлённо заозиралась по сторонам. В небе сверкнула яркая вспышка — и серп, вовремя сбитый с траектории, вонзился в землю подле Веселины. Высокая трава зашевелилась — и к ним выглянула белокурая девушка, маленькая и красивая.

Она, недолго думая, сложила окровавленные пальцы в знак — и нечисть вдруг отлетела назад, истошно заверещав. Только тогда Лина заметила, что на небе сгущались тёмные тучи. Первая молния угрожающе прорезала облака — казалось, сам Перун гневался на них за что-то.

И в своей нежданной спасительнице Лина с изумлением узнала Звану, волхву из Громового взвода. Ту самую, с которой её свела судьба прошлой зимой.

Глава 9

Ян ненавидел княжеские хоромы, но в последнее время посещал их уж слишком часто.

Ему был куда ближе степной простор, сопровождаемый свистом ветра в ушах, чем роскошные убранства государей. Однако сегодня он направлялся в сторону княжеской опочивальни, чувствуя нарастающую тревогу в груди. Князь Ратимир, наконец-то, пришёл в себя после длительной лихорадки и изъявил желание встретиться со своим добрым другом. Целый год его жизнь висела на волоске, застрявшая между миром живых и миром мёртвых.