Из рода волхвов

Рана на руке всё ещё ныла, да и незначительные царапины, оставленные в пылу схватки с Буяном, иной раз вызывали раздражение и зуд. Закатное солнце еле просвечивало сквозь густые кроны, когда Ян принялся высекать на коре деревьев защитные руны, чтобы провести хотя бы одну ночь в относительном спокойствии. Ни к чему ему очередные приключения — и без того хватало. Спрятав нож в сапоге, он, успокоенный окончательно, утомлённо прикрыл глаза.

Снилась ему незнакомая девушка, звавшая себя «Мирой», и грустно улыбающаяся Веселина.

Странные образы множились, перемешивались между собой — и совсем скоро он и вовсе перестал понимать суть своего сна. Там были лишь реки крови, огонь и бесконечная боль, в которой он сгорал дотла. И светловолосая девушка в белом платье, которая беззвучно шептала что-то, пока над её головой заносился меч.

Разбудил его смутно знакомый женский голос, который слышался неподалёку.

Ян подорвался на месте, но в полусне не сразу отличил реальность от вымысла. Гладь озёрной воды слегка шевельнулась и что-то резво булькнуло на дно, испугавшись его колдовского взора.

Волхв прищурился, приходя в себя, и поднялся на ноги, на ходу поправляя белую рубаху. Меч предусмотрительно взял с собой — так, на всякий случай. Озеро казалось тихим и спокойным, подозрительно мирным. Присутствие водяного он ощутил сразу, как только приблизился к этому месту, но не предпринял никаких мер — хозяин местных вод не проявлял враждебности. Вот только женский крик едва ли мог ему приснится.

В этом Ян оказался прав, потому что в следующее мгновение из зарослей, чертыхаясь и прихрамывая, выглянула хрупкая девичья фигурка. У него сердце подскочило и заколотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть наружу. Веселина, знакомая и одновременно другая, напряженно осматривала окрестности, и забавные кудряшки в такт её движениям скакали по плечам. За минувший год она стала чуточку выше и, пожалуй, взрослее.

Прав был жрец Рода — она сама найдёт его. Даже быстрее, чем ему думалось.

Ян хотел выйти к ней навстречу, поприветствовать и, если она позволит, обнять, но замер, когда увидел впереди туманный силуэт. В котором с удивлением узнал… самого себя. Его иллюзорный образ, сотканный, судя по всему, магией водяного, стоял возле воды. Хозяева водоёмов и водяницы часто использовали иллюзии, чтобы заманить доверчивых путников в свои сети, но Ян был больше удивлён тому, что приманкой для Веселины стал никто иной — а именно он.