Из рода волхвов

Он зашёл в избу и опустил притихшего мальчонку на деревянную скамейку, которая скрипнула под его весом. Колодезный найдёныш глянул на него исподлобья — и во взгляде этом был и страх, и настороженность, и готовность бежать в любой миг куда подальше. Хотя в таком положении — скорее ползти. Ян, пользуясь тем, что Веселина копошилась где-то в соседней комнате, присел подле него. И, не сводя с бледного лица внимательных серых глаз, сказал с лёгкой ухмылкой:

— По мордашке твоей вижу — знаешь что-то. Поделись-ка и с нами тайной.

Куда ушли твои односельчане?

— Не знаю, из колодца плохо видно, — огрызнулся мальчишка, в голосе которого вдруг прорезался яд. — А тебе, чужаку, на кой это знать?

— Да думаю — может и лечить тебя, паршивца, не следует, — прищурился Ян и предупреждающе хрустнул пальцами. — И ты выражения-то выбирай, когда со старшими разговариваешь…

— А мне казалось, что волхвы только калечить и умеют, — ощерился найдёныш и тут же вжал голову в плечи, явно испуганный собственной дерзостью.

Ян лишь мрачно улыбнулся, но промолчал в ответ на эти колкие слова.

Ситуация начинала приобретать для него более-менее ясные очертания. Веселина, заметившая их напряжённые переглядывания, приблизилась к нему и недоумённо приподняла бровь.

— О чём вы говорили? — аккуратно спросила она и поставила чашу с тёплой водой на скамейку.

— Тётя, почему вы с волхвами княжескими якшаетесь? — с подозрением проронил мальчишка, прожигая Яна настороженным взглядом. — У него на руках белые узоры! Эт-то же руны! Такие только у княжеских есть! Мне батька о них рассказывал…

Девица нахмурилась и, мазнув взглядом вдоль его предплечий, на которых слабо виднелись колдовские следы, устало вздохнула.

Безмолвно макнула в воду небольшую тряпицу, а после настойчиво провела мокрой тканью по чумазому лицу наглого найдёныша. Тот сразу же зафырчал, задёргался, но, видимо, раненная нога не дала ему ловко соскочить с лавки, чтобы сбежать куда-нибудь подальше от странных спасителей. Ян едко хмыкнул и умостился за столом — хлипкая табуретка слабо пискнула под ним. Ночь опустилась на деревню плотной завесой, заставляя покосившиеся избушки, в которых не горел свет, окунуться в кромешную темноту. Лес, видневшийся неподалёку, теперь выглядел более угрожающим, чем при свете солнца.

И нечистью от него запахло будто бы ещё сильнее.

— Это так ты о своих спасителях отзываешься? — строго спросила Лина, бросив тряпку, и потянулась к его ноге, на которой уже успел расцвести здоровенный синяк.