Навязанная жена

Но противился признать правду, правда ему не нравилась.

Потому и носился по всему Маркленду, переезжая постоянно из одного места в другое и пытаясь забыться физическим трудом. Лишь бы не возвращаться в Кроншейд, куда его тянуло больше всего. К той заплаканной девочке, что затаила на него смертельную обиду.

* * *

Ночь застала Дитерикса в дороге. Свернув к ближайшему постоялому двору и разместив на постой полусотню, он сидел в полутемном зале со всеми, почти неотличимый от своих людей. Та же темная одежда, капюшон плаща надвинут на голову, кто сейчас признает в нем короля?

Горячая деревенская еда, эль в кружке, те же, что и у всех.

Зал, освещенный факелами, был наполовину пуст, его люди потихоньку переговаривались. Дитерикс сидел у очага, погруженный в свои мысли, и не сразу заметил, как вошел еще один путник. Точнее, он заметил его только после того, как тот запел.

Странствующий бард, который своими песнями расплачивается за похлебку и место на сеновале. Не вникая особо в слова песни, Дитерикс нашел, что поет он неплохо:

Скажи нам путник: где твой дом?

Мой дом — дорога в свете звезд.

Брожу в ночи как голодный пес.

Если увидишь: не бей, не гони.

Скажи нам путник: что твой хлеб?

Мой хлеб — рассказы обычных людей.

Истории, что я храню для друзей,

Которым не жалко для пса бросить кость.

Вот тебе друг: бери эль и хлеб.

Историю нам поведай свою.

За эль и хлеб я не просто скажу,

Возьму лучше лютню и тихо спою.

(Евгений Перов-Межин)

Трактирщик послал мальчишку, певцу поднесли миску варева и большую кружку эля.

В большом старом замке граф один жил,

При нем молодая жена.

Но не нужна была графу она,

Лишь только наследником граф дорожил.

Он замок покинул, забыл о делах,

Уж вечность прошла, сменяет ночь день.

А дома одна молодая жена,

Над замком нависла печаль, словно тень.

Вернулся из странствий домой графа брат,

Встречает его графиня одна.

На радостях пир приказал он начать,

И с братом танцует графа жена.***

А время идет, забыв о делах,

Среди серых скал охотится граф.

Отзвучали последние аккорды лютни, умолк голос певца. Дитерикс сидел, сжав зубы, потому что, черт побери, где-то он уже это слышал!

Кружка с грохотом ударилась о стол. Король резко встал, так что стул отлетел в сторону.

— С рассветом выдвигаемся в Кроншейд, — процедил сквозь зубы.