Рунная соната

Иногда мне казалось, что я повторяю рассказ в полусне. В конце концов, мэтр Штанс потребовал, чтоб меня отправили отдыхать, сам провел меня до женского крыла и убедился, что я дошла до двери на своих двоих. По дороге он задал мне всего один вопрос:

— Леди Баррен, почему вы не воспользовались артефактом тревоги, который я вам выдал?

— Мэтры не появились бы мгновенно, а хаосскому магу, даже начинающему, понадобилось бы совсем немного, чтоб свернуть мне шею.

— Хм... Знаете, учитывая вашу способность влипать в неприятности, я думаю, вам лучше подержать эту вещь при себе до выпуска.

— Благодарю вас, — пробормотала я и устыдилась. У меня не хватило духу признаться мэтру Штансу, что я попросту забыла про висящий на шее "зов".

На следующий день я постучалась к ректору. Как героиню (сомнительную, но все-таки) событий меня пропустили без маринования возле помощника.

— Леди Баррен, я надеюсь, с вами все в порядке?

Я кивнула.

— Мэтр Ронс, я хотела узнать, что будет с Дурнем, то есть, с господином Янсом.

И еще, было бы интересно узнать, что заставило его пристраститься к этой гадости?

Ректор развел руками:

— Увы, мы знаем только, что у Янса был учитель. Но где? Кто? Отшельника, с которым он провел юные годы, сейчас проверяют. Больше нам ничего не удастся узнать — господин Янс потерял разум и остаток жизни проведет в закрытом заведении для буйнопомешанных магов в антимагических браслетах.

* * *

Спустя две недели после ареста Дурня стало ясно, что у Громилы мало шансов не только пройти Зимние испытания, но даже до них доучиться.

Ему уже намекнули, что скоро денег папы-герцога не хватит, чтоб покрывать ущерб от сыночкиной ярости. Но Громила только расходился — без Дурня у главаря мерзавцев не получалось ни выучить новые заклятия, ни написать работу по магическим законам, а об опытах по соединению магий разных видов и говорить нечего. Вскоре Громила с мешком на плечах снес с петель входную дверь и навсегда покинул академию.

Мы устроили праздник. Я не знаю, как Лире удалось протащить шипучку, но когда в наше крыло постучались парни, мы все были уже навеселе.

Мальчики повели нас пускать шутихи, поддерживая под локотки и подхватывая, когда коварная шипучка заставляла путаться в юбках. Во двор вывалила вся магистратура... кроме трех человек.

— Оп-па-а! — молодой боевик обернулся на звон.

В стекле ректорского кабинета зияла дыра с расходящимися лучами трещин, а на земле поверх желтых листьев лежала пробка от шипучки.