Огонек для Ледяного Мага

— Тихо произнёс чернокнижник, смотря пиромантке прямо в глаза, не предпринимая попыток подойти ближе, или сделать что-то ещё. Вообще извиниться перед кем-то для Вирса это уже было подвигом. — Тёмный... Он затуманил мой разум. Надавил на слабое место. Если захочешь, я потом объясню всё подробнее, а сейчас тебе нужно успокоиться и одеться, не то замерзнешь. — Голос заметно смягчился, теперь звуча даже как-то неестественно. Маг вполне понимал реакцию Кассандры. Но... вдруг она не поверит? Её право...

Кэсс перестала пятиться.

После всего того, что с ней произошло, вспоминая, как таяла в руках Лестра, как жаждала убить Вирса. И как сам Вирс чуть не убил ее...

Она всхлипнула. Потом еще раз, задрожали плечи, задрожали губы. Она плюхнулась прямо на землю и разревелась, как маленький ребенок.

— Ну по-почемууууу все таааак? — Это была обычная женская истерика, ну, может не совсем женская, скорее детская. — По-п-очему все хотят меня уууубиииить? — Она вытирала слезы маленькими разодранными кулачками. Нос уже был красным.

После того, как сама стала жертвой воздействия, она поверила чернокнижнику, ну может еще не до конца, но все же очень хотела верить.

Вирс присел на корточки перед пироманткой.

— Теперь, тот, кто захочет тебя убить, будет иметь дело со мной. Пусть это будет даже сам Тёмный. — Рука в чёрной перчатке смахнула слезу с лица девушки. Сейчас он старался отодвинуть привычную холодность, совершенно четко понимая, что нужно девочке. — Отныне всё будет как раньше. Теперь не будет этих наваждений.

— На лице мага мелькнула улыбка. Искренняя, настоящая улыбка, как у обычных людей, без доли холода или сарказма.

Кассандра еще несколько раз всхлипнула. Прикосновение мага оказалось неожиданно приятным. Голос его действовал успокаивающе, а то, что он сейчас улыбнулся ей и эта непривычная теплота во взгляде... Не задумываясь, Кэсс рухнула на мага, сшибая того с ног, усаживая прямо на траву. А сама же уткнулась ему в плечо, крепко прижавшись.

— Не предавай больше. Пожалуйста...

— Больше никогда.

.. — Чернокнижник тоже обнял пиромантку, ощущая, как в замерзшем сердце екает что-то теплое, отзываясь, сочувствуя, сопереживая. Когда в последний раз он ощущал подобное? Очень давно... Ещё в родном мире. Ещё когда был совсем молод...

Последние сомнения пиромантки рухнули. Она простила Вирсу его недоверие, его ошибку. Прижавшись к нему, потерлась щекой о его плечо, словно котенок.

Они сидели так еще какое-то время, пока не задул прохладный ветер. Кассандра поежилась.