Лесная ведунья книга третья

Смело его волной магической, опосля и дверь в кабинет архимага с грохотом захлопнулась, а сам Агнехран ко мне подался и спросил недобро:

— А для чего это тебе, Весенька?

Подалась я к нему, в глаза синие вглядываясь и прошептала:

— А за надом.

И он ближе подался, да тоже прошептал:

— А за каким надом?

— За большим, — выдохнула в ответ.

Архимаг судорожно вздохнул, сел ровно, на меня глядит мрачно, губы сжаты, глаза темнеют. Красииивый. Опять без сурьмы вокруг глаз, без крема магического, волосы влажные не зачесаны, в низкий хвост не собраны, как у магов полагается, и от того такой красивый он, и родной, и… о чем, ты, Веся, думаешь, голова твоя бедовая!

И села я тоже ровно, на лист бумаги перед собой гляжу, а оттудова на меня клякса внушительная глядит весело… и когда только успела я кляксу поставить?!

— Весенька, — тихо маг позвал, — как объяснить тебе, что магия не самая безопасная вещь на свете этом?

Усмехнулась я невесело, да и напомнила:

— Маг, ты с ведьмой говоришь.

Опосля слов этих только взгляд на него подняла.

Сидел охранябушка — плечи и спина ровные, выправка-то у него военная, а вот по взгляду видно, что словно ссутулился. И на меня смотрит, а в глазах боль да тревога.

— Что ты задумала? — прямо спросил.

Вздохнула, да и лукавить не стала:

— Ответ кроется в вопросе, Агнехран.

Улыбнулся, головой отрицательно покачал, да и сказал:

— Не думал никогда, что мое имя может звучать так…

Отвернулся, в окно у себя поглядел несколько секунд томительных, опосля снова в глаза мне взглянул, и произнес:

— Ты ведьма, Веся, ты пробудить нежить можешь, именно пробудить — но не упокоить.

Нет у тебя силы такой, нет могильного холода, нет стальной решимости да ледяной беспощадности. Нет их у тебя, не на чем заклинание строить.

Помолчала и я, задумавшись, на бумагу перед собой поглядела, на кляксу вторую уже по счету, да вновь на мага взглянув, ответила:

— Вообще-то есть.

— Могильный холод? — догадался Агнехран.

Кивнула.

— Это ты так решила, потому что поутру чуть нежитью не стала? — поинтересовался иронично.

— Не только поутру, — возразила я. — И весь день я в себе этот холод ощущаю, а близ Гиблого яра и вовсе растет это ощущение. От того, смогу я…

— Нет, — пресек слова мои архимаг.

Вздохнул тяжело, головой покачал отрицательно, с меня взгляда не сводя, и пояснил:

— Четыре составляющих нужны, Веся. Четыре. Как четыре столба, что крышу держат, как четыре стены у гроба, как четыре стихии. А у тебя всего одна составляющая, одна из четырех.