Лесная ведунья книга третья

Забавно, но вот только сейчас подумала — врагов ведьминского сообщества ведьмы всегда держали под контролем, а свой собственный совет — нет. Вот как так? Как вышло что мы, злобу, ненависть, подлость если не видим, то точно чувствуем, а Велимиру не заметили?!

— Значит, сообщать о моем появлении и все? — уточнил Агнехран.

— И все, — подтвердила я. — Ты слишком опасен, чтобы выступать против тебя в одиночку, или даже группой.

Маг усмехнулся и спросил:

— И много у ведьм таких… врагов?

Сделав еще крохотный глоток вина, я вспомнила лист с наложенным на него заклинанием неприкосновенности, и четыре имени, стоящих над всеми остальными.

Остальных я, если честно, не помнила. А вот четыре имени главных врагов наизусть знали все ученицы Славастены.

— Первым твое имя стоит, — сказала, глядя на бокал, но внутренне видя тот самый неизменно белоснежный лист бумаги. — Вторым архимаг Городнен.

— Мертв, — вдруг изменившимся голосом произнес Агнехран.

Я на него посмотрела, да и спросила:

— Кто убил?

— Никто… — совсем странно сказал охранябушка.

— Я был уверен, что никто. Сердце не выдержало. Городнен стар был совсем, он умер в своем кабинете, сидя за столом.

Ну… умер так умер, жалко конечно, но со всеми бывает.

— Кто еще? — напряженно спросил маг.

Я на него посмотрела, а он на меня глядит так, что увиливать не захотелось, правду сказала:

— Архимаг Дайтенс.

— Мертв, — тихо, почти беззвучно констатировал Агнехран. — Несчастный случай, упал с лошади, сломал шею, говорить не мог, от того… погиб. Нелепая, случайная смерть, похоже, была неслучайна.

Дальше.

— Архимаг Шаон.

Тихий рык вырвался откуда-то из груди мага. Тихий, но такой жуткий.

— Мертв? — потрясенно спросила я.

— Да. Был пьян. Не рассчитал пространственное перемещение.

Агнехран вскочил, прошелся по своему кабинету, подошел к столу, залпом опустошил свой бокал, уперся руками в стол и теперь молчал, невидящим взглядом глядя в стол. И взгляд был точно не видящим, иначе заприметил бы маг, как потянулись черные щупальца от черной книги, да потянулись уверенно, словно зверь кровь почуявший, и ладони коснулись, и вверх потянулись, и… отпрянули, до запястья добравшись.

— Амулет у тебя защитный на руке? Али артефакт? — полюбопытствовала я.

— Ты мой артефакт. И амулет. И заговор от несчастья. И вся магия мира — это ты для меня, — хрипло ответил он.

Сел. Помолчал.

Сдавленно произнес:

— Прости.

— Да за что же? — молвила тихо. — Видно близки тебе были маги эти, от того и тяжела боль потери.