На все ответ - один адепт

В нем не было страха или предвкушения, скорее — сожаление и совсем немного недоверия, будто у него были веские основания не сомневаться в собственных словах.

— Таков ваш вопрос? — Из голоса Ани ушли все краски.

— Верно.

Ани прикрыла глаза, удерживая рвавшуюся вовне тьму. Яростную, жгучую, желающую во что бы то ни стало стереть с лица земли то, что заставляет ее госпожу — ее саму — корчиться от невозможной боли и тоски, забывая свои первоначальный свойства. Вспышкам ярости вторил колокольный звон, отмечая полночь.

Звук стал для нее спасательным буйком, якорем реальности, и Ани смогла удержаться.

— Отчасти вы правы, — сухо ответила девушка на повисший в тишине вопрос. Даже отголосков эмоций не осталось в ее голосе. Он был холоден, как северный ветер Лиера, промчавшийся мимо горных пиков. Но лучше так, чем разрушенный город. Он ведь любил его…

— Лишь отчасти?

— Обернуть время вспять не способен никто. Ни смертный, ни бог, как бы мы этого ни желали. — Ани посмотрела на собеседника и не смогла удержаться от сожаления.

Тяжело вздохнула, усмехнулась собственной реакции, и добавила: — Допущенные ошибки можно лишь исправить, если они уже совершены.

— Мной? — Мортен ощутимо напрягся.

— Мной, — Ани покачала головой и поднялась. Внутри все протестовало, требовало остаться на месте, попытаться объяснить, повлиять… Но тщетно. Бесполезно пытаться помочь тому, кто не просит помощи, как и тому, кто отказывается ее принимать. — Благодарю за этот день. — Она присела в реверансе, избегая смотреть на собеседника.

— Я запомню ваше великодушие.

— Скорее — мой эгоизм. — Ани вздрогнула от неожиданного признания. Качнула головой, словно желала освободиться от наваждения, пусть оно и не могло властвовать над ней, отступила на шаг… Сделать второй она не успела.

Мортен… Нет, ее Морьен решительно поднялся и, игнорируя полный удивления взгляд девушки, бережно ее обнял. Ани замерла, не зная, как себя вести. Мысли роились в голове, а в глазах собеседника она не могла найти ответа. Что он хочет сделать? Догадался ли?

— Останьтесь, — словно сам себе не верил, выдохнул мужчина.

— И простите мне мою дерзость.

Ани не успела спросить, в чем эта самая дерзость проявляется, а после ей стало не до слов. Как и ему.

Он целовал ее, не обращая внимания на исходивший от нее холод, сжимал в объятиях, будто имел на это полное право. Позволил себе забыть все, что ему говорили о ней. Остались только чувства и девушка, что, казалось, начала отогреваться в его объятиях.