Рождённые в горах. Тропа светлячков

Лишь мёртвая земля простилалась на далёкие расстояния, захватывая всю гору о самой верхушке. Всюду смерть.

Спящая прошла через всю деревню, хотя сама того она не хотела. Ноги делали всё сами. Вели к родному дому, в котором она когда-то жила. В ручье около него она запускала деревянные кораблики.

И привели. Теперь она стояла лицом к входной двери дома. Она попыталась потрогать истлевшие доски, но её рука прошла насквозь. Она тут же одёрнула её.

Снова попробовав потрогать дверь, и убедившись, что пальцы проходят сквозь неё, спящая сделала шаг.

Теперь ей предстала одна из комнат своего дома. Внутри всё тоже прогорело, но свои прежние очертания, хоть как, а сохранило.

Оглядевшись и не заметив ничего примечательного – дом был пуст, даже стены и пол, или то, что от них осталось, казались не такими, как когда-то, – спящая вышла из неосязаемого здания так же, как в него и зашла.

И тут она увидела вероятно то, что на подсознательном уровне было давно похоронено у неё в памяти. Ущелье. Огромная дыра в земле, распластавшаяся вдоль того, что раньше напевало песни шелестом листьев.

Лесом. Она увидела его. Спящая вспомнила ущелье и трепет, какой испытывала по приближению к нему.

Она побежала трусцой. Из него исходила невероятная мощь! Она манила спящую к себе и намеревалась поглотить целиком. И она, даже забыв своё собственное имя, не была бы огорчена таким поворотом событий. Ущелье издавало мелодию, стремительно разливающуюся повсюду. Похоже, это был единственный источник звука в этом несуществующем мире.

Она замедлилась и шла теперь совсем медленно. Кралась. Будто была охотником. На деле всё оказалось иначе.

Она как раз-таки оказалась жертвой. Жертвой, которая послушно попала в ловушку, уготованную специально для неё.

Спящая нервно вздохнула, увидев наконец, что скрывало в себе бездонное ущелье. Эта загадка не давала ей покоя столько зим, даже не существуя наяву, прячась в забвении мыслей.

Она сразу вспомнила, как стояла здесь же пять зим назад и пыталась увидеть хоть одним глазком, что там внутри.

Тогда её отвлекла мама. Позвала собирать остатки еды, чтобы выдвинуться в поход.

Теперь же её не мог отвлечь никто. Здесь она одна. Хотя даже собственное бытие тут сложно было осознавать, как и всё остальное.

Она медленно, шажок за шажком, подходила к краю ущелья. И с каждой секундой, с каждым приближением хоть на одно орлиное перо, мелодия ущелья усиливалась, пробираясь в самые затаённые уголки её сознания. Она затмевала все мысли.