Рождённые в горах. Тропа светлячков

Земля под ногами нагревалась по приближению к пропасти.

Земля здесь была не то, что чёрной: виделось, будто спящая ступает по плащу ночного мрак – настолько тёмный грунт.

И вот она увидела то, что желала её, или чья угодно, душа. Ущелье предстало спящей во всей своей красе. Огромные, уходящие вглубь, края пропасти покрывали собой бесчисленные алмазы, рубины и аметисты.

Сочетание небесно-голубого, красно-алого и фиолетового походило на кровавый летний закат.

А блики, созданные игрой Солнца, отражаясь от самоцвета к самоцвету, выходили наружу, создавая слабое мерцание, чем-то похожее на северное сияние.

Спящая резко вдохнула, ибо всё это время, что она стояла у подножья такого великого места, задерживала дыхание.

Спящая отшатнулась от пропасти из-за лёгкого головокружения, вызванного бездонностью ущелья. Его конца и вправду не было видно. Смотрящую объяла уверенность в том, что у ущелья дна нет вовсе…

* * *

Риа резко подорвалась с постели. Она долго переводила дыхание. Сердце бешено колотилось в такт вдохам и выдохам.

Вена на шее пульсировала. В голове тоже творился полный хаос. Одна мысль сменяла другую:

«Это сон?

Да, это сон.

Так всё может и не быть на самом деле!

Или может!

Ущелье!

О, да простит меня Костёр, как я могла забыть!

Мне срочно нужно туда вернуться!

Как!?

Как угодно, лишь бы там оказаться!»

Когда девушка перевела дыхание и сердце вновь вернулось к своему более-менее привычному ритму, Риа опять легла в постель.

Она была поражена, что мама не проснулась, услышав звуки, что издавала дочь.

Самой Рие казалось, что один только стук сердца её звучал словно удар топора о бревно или ствол дерева.

Наверное, мама не проснулась потому, что она очень устаёт с Крузом. Риа корила себя за то, что не помогла сегодня ей с готовкой. Она так ветрено согласилась гулять, позабыв о материнских заботах.

«И всё-таки, надо научиться распоряжаться временем, чтобы не подвести маму в следующий раз», – это были её последние мысли в ту ночь.

Под эти печальные думы она уснула. Больше той ночью сны ей не снились.

А если они и приходили к ней, то, на следующее утро, Риа всё равно думала только об ущелье. И больше, наверное, ни о чём.

* * *

Он лежал, укутавшись в одеяло в своей постели. Мысли его блуждали в другом месте, вдали от собственного тела. Парень не мог оставить в покое образ девушки, так сильно вдавленный в его сознание. Он не мог не думать о ней. Для Трюггви это было преступлением.

Лицо Рии представало пред ним чуть ли не постоянно.