Служба устранения магических конфузов

— Главное же что? Главное — душа что б прекрасная была! Не боись, я тебя никому в обиду не дам! А то что они там о себе возомнили?! Ты, может, принц вовсе заколдованный! Тебя принцесса поцелует и превратит из жабы в красавца невиданного! А они там все от зависти позеленеют и сами слизью… ик… покроются!

Он обалдел, конечно, знатно. Поэтому, надо думать, сидел и не перебивал меня. А я тем временем увлекалась всё больше.

— Хотя и принцессы — бабы гадкие. Вот где её носит, козу такую?! Её тут вон какой мужик ждёт! Думает, мы замену ей не найдём быстренько! И кроме неё найдётся, кому поцеловать.

Я наклонилась и смачно чмокнула его в длинный безгубый рот.

Жаб аж хрюкнул от удивления. У него внутри всё заклокотало, а потом… жабья кожа лопнула на затылке и начала сползать!

Я аж чуть на спину от такого зрелища не завалилась! Ладно, успела за спинку кровати схватиться.

Это что, глюки?! Не стоило то зелье на голодный желудок пить… Я ведь и вовсе ярая противница всяческих таких зелий.

Кожа с влажным чавком осела на постели, а потом полыхнула зелёным пламенем и исчезла.

А под ней обнаружился…

— П-принц? — опешив, прошептала я, озадаченно изучая здоровенного детину (его мамаша, кажется, когда-то согрешила с великаном!) с круглым веснушчатым лицом, широким вздёрнутым носом, глубоко посаженными глазками и крупными, редкими, неровными зубами, выпирающими из-под губы. Взлохмаченные рыжие волосы на макушке напоминали парик жуткого клоуна.

М-да, кажется, Жаб из него был симпатичнее…

Я изумлённо икнула и попятилась к своей кровати, пока он ощупывал себя и, похоже, плакал от счастья.

Мне вспомнились слова Пырща о том, что никто, кроме ведьмы, не знал, как проклятие снять. А ведьма-то, похоже, с чувством юмора была…

Под колени меня подсекла моя кровать. Не удержавшись, я свалилась на неё прямо в одежде. Видимо, отключилась ещё в полёте.

Проснулась я от того, что над ухом кто-то напевно вещал, аккуратно потряхивая меня за плечо:

— Вставай, Маргошенька, там Пырщ идёт.

Глаза распахнулись сами собой, хоть голова и гудела, как колокол.

Надо мной склонился… Жаб! То есть теперь он уже не походил на Жаба. Выходит, вчерашняя муть со слезшей кожей мне не приснилась? Это что получается?..

— Вставай, говорю! — ласково, но настойчиво велел он.