Подарок для Василисы, и прочие плюшки

А Юля, когда составляла список целей и желаний на год, пообещала себе, что следующие триста шестьдесят пять дней ныть не будет, потому что весь предыдущий год она, кажется, только этим и занималась. Вообще с момента смерти бабушки только этим и занималась. Почти полтора года прошло. Нужно было уже взять себя в руки.

На лестничной площадке залаяла собака. Это дядя Сережа из шестнадцатой квартиры повел на прогулку свое недавнее приобретение — щенка питбуля. Тот был еще совсем маленьким, тявкал и скулил по ночам, порой мешая спать.

Юля злилась. После смерти бабушки спала она плохо, одной часто становилось страшно, тем более, если проснуться посреди ночи. Дверь в ее комнату она и вовсе держала закрытой, сама толком не понимая, чего боится. Не призрака же? После похорон в квартире стало так тихо и пустынно, словно вместе с бабушкой умер и этот дом, и Юле порой казалось, что она живет в склепе. Наверное, еще поэтому она так загорелась здесь все переделать, словно это могло действительно что-то изменить. Забавно, но мысль о том, чтобы съехать, ее даже не посетила. То, что она привязана к этому месту навечно, воспринималось как аксиома и не подлежало обсуждению.

Лай приблизился и удалился. Мимо только что прошел живой человек и ушел восвояси, не зная, что она тут лежит в полубредовом состоянии. Как же плохо… И как хотелось, чтобы кто-нибудь позаботился. На ручки хотелось. Какого черта? Разве она не заслужила хоть каких-нибудь ручек? Она ж болеет! Разве каждому болеющему человеку не полагаются ручки?

Ох, что-то совсем развезло.

Ладно, про себя, наверное, можно. Чуть-чуть. В конце концов, у нее есть веская причина.

«Юль?»

Черт.

Сознание уплывало, таяло…

«Юля!»

Демьян. Пишет что-то… Надо ответить… Писать долго. Можно проще. Копи-паст.

«Нормально».

И закрыть глаза.

Но отдохнуть не получилось, потому что секунду спустя зазвонил телефон. Юля вынырнула из забытья и обнаружила, что он не просто звонит, а требует видеосвязь. Издевается Дем, что ли? Впрочем, хочет созерцать ее опухшее лицо, пусть созерцает.

За девушку он ее, кажется, все равно не считает.

— И это — нормально? — возмутился Демьян, после того как пару секунд ее рассматривал.

Юля сморщилась. Чего так орать-то?

— Скоро буду, — сказал он и отключился.

Она вскинула бровь. В смысле — будет? Зачем? У нее нет сил принимать гостей. Ладно, пусть делает, что хочет. За последние семь месяцев она убедилась, что Демьян, втемяшивший себе что-то в голову, больше всего напоминает атомный ледокол «Ленин».