Подарок для Василисы, и прочие плюшки

Настя взяла сигарету, покрутила в пальцах, а потом смяла, сжав в ладони. С этим придется повременить… Вообще теперь многое придется отложить. Командировки вот, например.

Вчера вечером она внезапно поняла, что у нее задержка почти в неделю, бросилась в аптеку, не спала полночи, а с утра сделала тест на беременность. Воистину, этот мир был удивительным. Если бы в Тридевятом у нее была возможность просто делать тест на беременность каждый раз, когда ей снова казалось, что чудо наконец случилось, то стольких слез можно было бы избежать… Ведь каждый раз она действительно верила, что внутри нее ребенок.

И эта вера порабощала ее, она отдавалась ей без остатка, начинала любить его и разговоривать с ним – несуществующим, представляла, как скажет Финисту, когда уже точно будет уверена, а потом рыдала над пятнами крови на нижних юбках…

Настя вздрогнула и заставила себя не думать об этом. Бросила быстрый взгляд на прикроватную тумбочку и снова уставилась в окно. Ей не нужно было смотреть, чтобы видеть. Две четкие малиновые полоски.

Она снова была беременна. Спустя столько лет. Борислав и Тихомир будут в ужасе. И только Светозар вздернет бровь и предложит прогуляться. Со средним сыном ей всегда легче всего удавалось находить общий язык.

И все же… Всего полтора месяца попыток. У них с Финистом еще ни разу не получалось зачать так быстро, она была уверена, что у нее будет больше времени. С другой стороны, какая разница. Она вознесла молитву и сама назначила цену за свое желание, и ее боги выполнили свою часть сделки, а она выполнила свою.

Финист будет счастлив. Вот бы девочка, он ведь так мечтал…

Настя сползла вниз по стене, на которую опиралась, полулегла, уперевшись лопатками в твердую поверхность. Мутная тоска медленно разливалась внутри, прорастала беспокойством, и она чувствовала себя уже уставшей и заранее виноватой перед этим малышом. Нужно было думать о нем, а она думала о себе. О том, что ее ждет теперь. Девять месяцев беременности — какова вероятность, что эта не будет такой же выматывающей, как и предыдущие? Роды.

А после — несколько лет хаоса, в котором она больше не будет принадлежать себе. И потом годы и годы, каждый вечер в течение которых она будет засыпать с мыслью о том, как там ее ребенок и все ли она сделала правильно…

Снежинки за окном рванулись в сторону, подхваченные порывом ветра, а потом снова успокоились, закружились в вальсе.

Ее ребенок. Четвертый ребенок. Она уже посмотрела в интернете, как он выглядит.