Однажды я стала женой проклятого герцога

Я попробовала распутать их, круча и так и эдак, – я достала второй рисунок с моими правками. – Распутала не все… только первую пятерку, и вот что получилось.

Анита побледнела.

– Но госпожа… – проблеяла девушка и показала пальцем на левый верхний угол схемы, – это знак моего рода. У меня есть родимое пятно.

– Что? – поразилась я.

Анита отодвинула спустила рукав форменного платья, обнажая кожу, на которым бледно-красным был выведен странный знак.

Мне вдруг стало очень жарко, несмотря на распахнутые окна и холодную погоду.

– И у каждого в роду есть это родимое пятно? – Я запнулась, заставляя себя продолжить дальше: – У твоего брата тоже?

– Да, – тихо ответила девушка, нервным движением возвращая рукав на место.

– А самый первый символ? Ты не знаешь, какому роду он принадлежит?

– М-м-м… кажется маркизе Бронтон. Госпожа Бронтон была подругой отца в университетские годы, и мы с братом часто оставались у нее на ночь, когда отец уходил на дежурство, – пробормотала Анита, не отрывая глаз от схемы.

– Про остальные символы я не смогу вам поведать. Знаки рода не принято раскрывать в светском обществе.

– Анита, как я могу найти госпожу Бронтон?

Я затаила дыхание и помрачнела, когда услышала:

– На Северном кладбище Керческа в Шаттергарде. Маркиза Бронтон умерла полгода назад. С тех самых пор я служу в доме Тернеров.

– Вот как…

– Но что это все значит, госпожа? – взволновано спросила Анита.

Я молчала, разглядывая третий символ.

Может, это просто совпадение? Или…

– Вероятно это значит, что нам крупно повезло.

Глава 30 - Безумный Король

Эйтери, королевство Эленейрос.

Кронпринц Себастьян Кайдзен.

После ночной темноты в гостиной было ослепительно светло. Даже почти с закрытыми глазами Себастьян ощущал ауру своего отца. С высокого потолка свисала хрустальная люстра, на стенах с шелковыми обоями висели портреты. В одном из кресел у резкого каменного камина сидели двое. Один из них поднялся:

– Добрый вечер, мой принц, – поприветствовал его советник.

Господин Кан был отнюдь не простым человеком.

И даже с тростью в руках и неприметной внешностью (не считая глаз) он воплощал силу и незаурядный ум.

Эдвард Кайдзен умел выбирать людей. Как и ставить их на место.

За одним единственным исключением…

– Господин, Кан… – послышался тихий болезненный голос. – Оставь нас.

– Слушаюсь, ваше величество.

Советник с вытянутыми, как у восточного зверя, глазами низко поклонился и удалился из зала, оставляя их наедине.

– Подойди.