Лана из Змейгорода

Потом переводила взор на воронку, вспоминая жуткий и великий миг, когда воевода, встретив грудью ледяное копье, своей гибелью посрамил демона, приблизив момент его поражения. В самом деле, Велибора никто не видел среди погибших. Но это вовсе не значило, что он смог как-то уцелеть.

— Ты думаешь, демон забрал его в плен? — спросила у подруги Даждьроса, пытаясь создать водяное зеркало.

Поверхность не подчинялась, шла рябью и показывала лишь Кощеевых данников и немертвых, которых беспощадно преследовали и истребляли воины Змейгорода.

Лана застыдилась своей радости, когда в небе несколько раз мелькнула золотая чешуя Яромира. Ящер выглядел еще более потрепанным и измотанным, нежели в день битвы. На блестящей чешуе виднелись пятна застывшей грязи и крови, кончики крыльев болтались кровавой бахромой. Но боль от ран и горечь потери, сжигавшая ящера хуже желчи, придавали ему решимости и гнали вперед в стремлении дойти до самых Ледяных островов.

— Тебе незачем себя корить, — заметив ее смущение, вымученно улыбнулась Дождирада.

— Это же очень хорошо, что у Змейгорода еще остались такие защитники, как Яромир, и это дает надежду на продолжение жизни.

— Но не такой же ценой! — вздохнула Лана, вспоминая павших.

Безжалостная смерть забрала в битве лучших из лучших, и еще немало храбрецов полегло во время преследования. Отступая, понимая, что пощады ему не будет, враг жалил ох как больно.

— Цена не имеет значения. Смысл несет только жизнь! — словами Велибора отозвалась Даждьроса.

Она снова сотворила зеркало, и на этот раз оно все-таки показало воеводу. Скованный по рукам и ногам, израненный и истерзанный, он висел на стене в каком-то мрачном подземелье, построенном словно из самой тьмы. Жуткие порождения Нави, затянув чем-то черным и зловонным страшную рану на груди, не позволяя воеводе умереть или хотя бы лишиться чувств, продолжали его терзать. А на его страдания с удовлетворением смотрели вновь принявший человеческий облик ледяной демон и Кощей.

— Велибор! Братик мой! — не сумела сдержать крика Дождирада, подавшись вперед.

Хозяин Нави, словно услышав ее, обернулся и с удовлетворенной улыбкой поманил русалок к себе.

Дождирада едва не шагнула сквозь водяную преграду. Лане удалось кое-как ее удержать. Зеркало рассыпалось каплями, бедная Даждьроса, не в силах больше возводить преграду, упала без чувств, а Дождирада залилась горькими слезами.