Лана из Змейгорода

С этим ящером за то недолгое время, пока жила в Змейгороде, она познакомиться не успела и при возможности, пожалуй, обошла бы его стороной, поскольку будил он в ней совсем не приличествующие молодой незамужней деве мысли. Особенно сейчас, когда от нее требовалась полная концентрация сил.

— Ну что там, Яромир, как он? — взволнованно спросил запыхавшийся Горыныч.

Этот против своего обыкновения на девок сейчас не смотрел, полностью поглощенный состоянием брата.

— Вроде жив, но в сознание не приходит, — отозвался Яромир, укладывая Велибора на ложе, которое посадские девчонки под командованием сообразительной Гордеи соорудили из вязанок хвороста, накрытых меховыми плащами.

— Да ты не у меня, у нее спрашивай, — указал он на Лану, снова смерив ее недвусмысленным взглядом, точно застал у проруби после бани.

Впрочем, красивое молодое, как у большинства потомков бессмертных лицо, выражало искреннее участие к судьбе товарища, а между густыми бровями залегла складка озабоченности. Вот же взялся настырный на ее бедную голову.

Нарочно он, что ли? Не понимает, что мешает лечьбе?

Лана, конечно, знала, что стыдиться ей нечего. Все дочери Водяного даже среди русалок-лебедушек славились статью и красотой, и Лану батюшка Велес тоже не обделил, не обидел. Росту она выдалась не очень высокого, но статью и плавностью движений внимание не только смертных привлекала. Коса долгая, ровная, цветом, как липовый мед. По этой косе родители и названии ее Русланой — светловолосой, или просто Ланой.

Кожа белая, тонкая, чистая, румянец на щеках, разгоравшийся сейчас помимо ее воли ярче и ярче. Ясные очи обычно кроткие, окруженные бахромой длинных, пушистых ресниц. Да только сейчас готовые метать молнии в ответ на дерзкие взгляды Яромира. Даже Горыныч, по поводу любви которого к женской породе батюшка с матушкой не раз предостерегали, не позволял себе такого!

Лана постаралась сосредоточиться, чтобы, хотя бы временно затворив кровь, отогнать от раненого Незваную гостью. Пока получалось не очень.

Велибор лежал на жестком волчьем плаще с лицом казавшемся на фоне черных волос и бороды белее снега. Сердце в иссеченной вражьим оружием груди билось все медленнее. Древняя магия вместе с кровью неотвратимо покидала тело ящера.

— Ну что там? Не получается? — изнывал рядом бедный Горыныч.

— В раны слишком глубоко проникла скверна, — пояснила Лана. — Да и сил он в полете потерял больше, чем хотелось бы. Как только сердце не остановилось.