Лана из Змейгорода

Это длинное узорчатое покрывало матушка Волога соткала из лунного света и дождевых капель еще для своей старшей дочери Дивны. И хотя этот пронизанный древней магией заветный покров в пору между сватовством и замужеством носили все старшие сестры, Лана его немного побаивалась, не чая передать Даждьросе. Благо матушка, кажется, смирилась с их дружбой.

Другое дело, что дочь Хозяйки Медных гор со своим Велибором так и не объяснилась, да и Дождирада, которой Лана хотела бы в день свадьбы передать свою красоту, ленту из девичьей косы, жениха пока не нашла.

Из молодых ящеров Змейгорода ни один не затронул сердце робкой русалки, а выходить замуж без любви ей бы брат первый не позволил.

— Счастливая ты, Лана, — обнимая сестру, без зависти, но с неизбывной тоской смотрела на нее Даждьроса. — Всего через пару месяцев войдешь хозяйкой к милому в дом.

— Для меня сейчас каждый день как столетие, — делались Лана, вспоминая прежнюю безоблачную жизнь, когда время текло незаметно, измеряясь только сменой сезонов.

— Да оно и понятно, — хихикнула в кулачок сестра. — А уж для Яромира — и подавно!

Лана невольно улыбнулась, вспоминая объятия и поцелуи, которые становились все жарче, едва не соскальзывая до запретного. Вот только думала она совсем не о том. Зыбкость и незавершенность ее положения навевала недобрые предчувствия, а отцовские предсказания просто пугали. Уж скорей бы длинное узорчатое покрывало плачеи сменила нарядная кика.

Глава 18. Купала

На Купалу они с Яромиром все-таки отправились в первый совместный полет.

Впрочем, в заветные дни макушки лета для того, чтобы уединиться, не только леса, где, играя в прятки и горелки, аукали своих любушек смертные, но и целых небес оказалось мало. Желая почтить могущество возрожденного из ледяного плена Нави солнца, в бескрайнюю высь поднялись не только все невесты и женихи Змейгорода, но и те ящеры с русалками, которые прожили в браке не одну сотню лет.

Да что и говорить, делая ритуальный круг над стенами, Яромир с Ланой заметили не только Боривоя, о чем-то ворковавшего со своей достойной супругой, но и Боемысла, ухаживавшего за племянницей старого Полоза Златомилой.

Поскольку невеста-ящерка, как и вся отрасль Полоза, крыльев не имела, она в человечьем обличье, словно Лана в злополучный день встречи с Кощеем, без страха сидела на спине жениха, приветственно помахав рукой.

«И куда им всем надобно? — досадовал Яромир, замечая в облаках очередную влюбленную или супружескую пару. — Ну ладно мы.