Лана из Змейгорода

У нас это первый полет. А остальным, что дома не сидится?»

«Все хотят почтить Даждьбога солнца, порадоваться вместе с ним, приманить к себе удачу», — напомнила Лана историю, которую в Змейгороде знал сызмальства каждый.

Она сама тоже всякий раз испытывала необъяснимый трепет и восторг, когда Веда или помнившая те времена матушка рассказывали, как Лада-весна вызволяла супруга из ледяного плена, из темных подвалов, куда его заманила смущенная зверем Скипером хозяйка зимы Морана. Пока Велес-батюшка злодеев отвлекал, братья Даждьбога Перун и Огонь Сварожичи пытались разбить зачарованный лед.

Но помогла лишь пронизанная любовью горячая слезинка Лады-весны.

«По-моему, это очень правильно, что обитатели всех трех миров на Коляду радуются возрождению красного солнца, а на Купалу отмечают годовщину его свадьбы с Ладой-весной», — поделилась с любимым Лана, глядя вниз, где на берегу реки смертные, докатив до воды огненное колесо, уже разжигали высокие костры, в прыжке через них словно обретая крылья.

Как признавалась Гордея, Медведко ее на руках через огонь переносил. Впрочем, чему удивляться. Чай, парень вел род от семарглов. Украсившие головы пышными венками из луговых трав и полевых цветов девицы и парни напоминали молодые деревца, которые вышли прогуляться, не страшась огня.

«Да пусть бы себе радовались, но зачем все поднебесье заполонять, — словно старый брюзгливый дед, проворчал Яромир, наматывая петли и на этот раз забираясь вместе с Ланой выше облаков.

— Развернуться негде. Того и гляди на кого-нибудь налетишь!»

«А ты не веди себя, как тетерев на току, и все будет нормально», — посоветовала Лана, приветствуя на этот раз Радмилу, которая летела под крылом Боеслава.

«Я рядом с тобою себя забываю! — пояснил ящер, расправляя крылья и направляя ветер таким образом, чтобы хрупкой лебедке не приходилось напрягать силы. — Где уж тут помнить о других».

Лана подумала о том, что неумение видеть других уже не раз мешало ящеру. Хотя с Медведко они тогда хорошо сработались.

Да и Велибор с Горынычем на него не жаловались, принимая таким, какой он есть и ценя в бою его лучшие качества.

«Давай улетим от стен города куда-нибудь подальше», — предложил Яромир, когда они, попетляв над горами, вновь вернулись к заполненной веселящимися смертными Свияри.

Костры уже отгорали, зато тихая, полноводная Свиярь уподобилась грозной огненной Смородине, отделявшей населенную предками Славь от темной Нави.