Лана из Змейгорода

Да и обиду затаил. Теперь на Водяного, не только посрамившего его во время испытания, но и отчитавшего, как детеныша, едва вылупившегося из яйца. За свою семью он не боялся. Женившись на одной из правнучек Старого Полоза, помимо Землемысла прижил он несколько дочерей-ящерок, наделенных, как и их прапрадед, даром чуять золото.

— Я тебя не выдам! — прижимая к себе едва живую от переживаний Лану, шептал Яромир. — Буду сражаться или унесу далеко за Медные горы, куда еще ни один из потомков Велеса не забирался.

Его шальные глаза горели предгрозовой синью, ноздри раздувались, меча искры, волосы топорщились, точно уже готовились обернуться защищающим драконью голову чешуйчатым гребнем. Под рыжей бородой клокотала огненная жила.

— Кощей нас и там найдет, — в поисках защиты утыкаясь в защищенную жесткой, как чешуя, кольчугой грудь, прошептала Лана.

Неужели всего несколько седьмиц назад она носила милому в кузню обед, вышивала нарядную рубашку, обсуждая, обустройство дома, млела под жаркими поцелуями, мечтая о первой близости.

Неужели ничего из этого не сбудется, и ее удел — мрачный чертог, где в обличие безобразных чудищ влачат жалкое существование убоявшиеся Хозяина Нави и уступившие ему дар русалки, или ледяные пустоши Нави, где блуждают лиходеи и душегубы.

Какую кару придумает Кощей, если она не дрогнет и не отдаст ему дар? Яромиру одному против всего города не выстоять. Да и кто знает, может быть, Кощей только и ждет, когда в Змейгороде начнется междоусобица, чтобы, использовав льющуюся внутри кровь, взять твердыню без боя?

— От кого ты собрался бежать, брат? — негромко окликнул Яромира Велибор, впервые с зимы назвавший прозвищем, которого прежде старался не произносить, так как оно напоминало о Горыныче.

— От кучки чванливых сребролюбцев, не видящих ничего, кроме своих рудников? За нами Змейгород. Коли его сдадим Лжи, кто Правду защитит?

— А если старейшины решат, что им мало дочерей Водяного и надо отдать хозяину Нави выкуп сполна? — не скрывая горечи, глянул на него Яромир.

— Что, если они потребуют и твою сестру.

— Мой ответ ты знаешь, — обняв рукоять тяжелого меча, который выковал сам и с которым обращался, точно тот являлся продолжением его руки, отозвался воеводы. — Ради Дождирады я через Навь пройду и небесам вызов брошу!

И снова Даждьроса сиротливо отвернулась, глотая слезы. Она в Змейгороде не имела заступников. А ведь боярин Змеедар приходился ей пускай и дальней, но родней.