Тайны моей супруги

Эта комната была большой, но из всей мебели в ней были только столы со стопками бумаг и грифельных карандашей. На полу лежали вперемешку чистые листы и исписанные разными чертежами, символами и предложениями, стояли пустые или с зацветшим чаем кружки, валялись поломанные карандаши, куски мела и несколько ножей. Деревянные отполированные стены были исписаны теми же чертежами и символами. Только одна, дальняя, стена была не тронута письменами, но лишь из-за того, что её загородили шкафами с книгами.

Регина подошла к левой стене, совсем не обращая внимания на валяющийся мусор под ногами и задетую ногой кружку, в которой оказался затхлый чай с белой плёнкой плесени.

Кружка опрокинулась, и по комнате расползся неприятный запах, который её тоже нисколько не тронул. Лэри несколько секунд смотрела на стену, прищурив глаза, а затем покачала головой и воскликнула:

— Всё не так!

Схватив со стола губку, Регина быстрыми нервными движениями вытерла стену. Откинув губку в сторону, лэри схватила мел и принялась писать, бормоча что-то под нос.

Порой Регина на долгие минуты застывала, отойдя назад, чтобы охватить взглядом всю стену. Порой зло вытирала написанное и ругалась в голос. Порой писала быстро-быстро, словно боялась упустить пришедшую в голову мысль. Порой доставала с полки книги, нервно их листала и внимательно вчитывалась: если находила то, что искала — ставила книгу назад и широко улыбалась, если нет — со злостью кидала книгу на пол и бранными словами ругала безмозглого автора.

Постепенно стена заполнилась формулами, рисунками и символами, которые могли понять только металираны.

— Я просила сюда не приходить! — не оборачиваясь, нервно повысила голос Регина.

— Я принес еду и чай, — спокойно ответил Минос, подошёл к одному из столов и поставил на него поднос. — Тебе нужно поесть. Ты отсюда уже сутки не выходишь.

Регина повернулась и посмотрела на дядю. Её глаза стали серебряного цвета, и это заставило Миноса насторожиться.

— Опять играешь в «заботливого папочку», Минос? — спросила девушка с ироничной ухмылкой.

Лэрн не ответил и никак не показал, что колкость его задела. К этой Регине он привык и даже понимал её. Сам не любил, когда отвлекают от работы, и нередко тоже срывался на помощника, когда тот его дёргал. Но насколько ни была бы важна работа, пренебрегать приемами пищи было чревато для организма.

— Я принес куропатку в сладком малиновом сиропе с фасолью, кусок персикового пирога и чай с мятой.