Ясми́новый цвет заката

Да и не получалось особо таиться-то, чисто приличия ради, и чтобы самой что-то слышать.

Воздух наливался весенним теплом, меняя душистую цветочную свежесть на обыденный умиротворяющий дымок и что-то аппетитное. Сейчас бы Лора точно не спутала это место с лесом, как было ночью, даже если завязать глаза. Да и гомон слышался отчётливо, те же дирижабли уже трижды, глухо бухая своими пропеллерами, проплывали над головой. Но всё это были далёкие звуки и запахи, тут же по-прежнему стояла тишина, лишь ветерок шуршал в верхушках крон.

На полпути дорогу перегородили три декоративных пруда в центре небольшой дубравы. Их затянула ряска, и там с упоением кто-то квакал. Уютно, красиво, таинственно. И, пожалуй, будь у Лоры такой сад, она бы оставила большую часть как есть. С этими цветущими лианами, мшистыми валунами и облепленными плющом беседками. Разве что почистила бы водоёмы и подмела дорожки, чтобы не спотыкаться о сломанные ветром ветки.

И жила бы прямо тут! Брала бы раскладной стул, плед и книжку, и усаживалась бы где-то в тихом месте под сенью деревьев или глицинии, чтобы спокойно читать на свежем воздухе.

Но размечтаться не дал всё ещё бунтовавший желудок. Желание попить из пруда Лора преодолела, но всё равно измотанное жаждой тело подкинуло ей фантазию, где она склоняется к воде и втягивает зеленоватую ряску. Сухой спазм не заставил себя ждать, вынудив некрасиво крякнуть.

— Да что ж оно так мерзко-то, а? — простонала она, но тут же притихла, услышав шорох в кустах.

Огляделась и выдохнула — там сидела крыса. Мелкая, ещё молодая и уютно-пушистая. В отличие от викторианских жителей Лондона, Лора этих животных не боялась, лишь старалась держаться подальше, памятуя о букете заболеваний, что можно подхватить от безобидного на вид зверька. Никогда не понимала, зачем так яростно визжать, когда видишь такое вот чудо, спокойно бредущее по своим делам, но предполагала, что, возможно, это не только генетическая память, но и способ дать стоящему рядом мужчине себя проявить.

Во всяком случае, когда такая ситуация происходила, подле орущей почти всегда был какой-нибудь кавалер.

Сейчас рядом с Лорой от кавалера была только трость, зажатая в руке, поэтому орать она точно не собиралась. Да и вряд ли Эро́н посчитал бы это поводом покрасоваться.