Шальной ветер

Джесмин и Дэйзи, к огромному изумлению мамы, наперегонки кинулись ставить чайник на огонь, а сияющий Люк так и не отлип от гостя, таща его за рукав к столу и сажая рядом с собой.

- Здравствуйте, - смущённо сказал Карей матери Коллумов. - Вы извините, так неожиданно всё. Меня зовут Карей.

- Добрый вечер, Карей, - откликнулась мама, бросив взгляд на Алексу, которая смотрела куда угодно - только бы не на неё или на парня. - У нас сегодня выпечка - кексы и пироги. Хотите чаю? Джесмин, ты приготовила чашки? Дэйзи, заварочный чайник на полке слева.

Да-да, это он. Алекса, нарежь пока яблочный пирог. Люк, ты руки вымыл?

За маминой скороговоркой в столовой комнате как-то очень быстро образовался порядок, в котором все дети оказались при деле. Мама умудрилась организовать всех так, что Алекса, совершенно не понимающая, каким образом всё это произошло, внезапно обнаружила, что сидит рядом с Кареем, только с другой стороны от Люка. Младшие сёстры, счастливые, уселись напротив.

Первый глоток горячего чая, который мама по привычке, когда пекла яблочные пироги, сдобрила корицей, и Алекса с облегчением поняла: горло смягчилось настолько, что теперь можно говорить без опаски.

А теперь, когда и мысли перестали буйствовать, она вдруг покраснела, радуясь лишь, что парню не видно. Его занимали младшие, требуя от него внимания. Как она ему сказала? Из исследовательских интересов собралась с ним ходить? А скажи ей кто-нибудь такое? Не обиделась бы сама? "Ну и язык у тебя, Алекса, - съёжившись от стыда, подумала девушка. - Думай в следующий раз, прежде чем сказануть такое!" И снова была благодарна младшим, которые наперебой угощали гостя, не давая ему покоя, пусть мама и успешно сдерживала все порывы закормить Карея.

Наконец он сам поднялся из-за стола.

- Извините, мне надо идти, - улыбаясь, сказал он. - Спасибо, госпожа Коллум, ваши пироги бесподобны! Вечером я заеду за Алексой. Алекса, не возражаешь?

- Нет! - чуть громче и чуть поспешней сказала девушка, тоже вставая.

- Я провожу тебя до калитки.

- Мы тоже! - завопили младшие Коллумы, и сердце Алексы упало. - Мы тоже!

- Ну да, - с преувеличенной горестью сказала мама. - Все напились-наелись вкусненького, а маме теперь посуду мыть, да?

Люку, как младшим дочерям, которые немедленно пошли на кухню, она про посуду не стала ничего говорить, только ухватила за ворот рубахи, когда мальчишка рванул за старшими, и что-то шепнула на ухо.