Шальной ветер

Если старшего брата Карея хотелось обнять и, покачивая, утешать, как маленького, то рядом с Кареем Алекса себя чувствовала так, будто её саму вот-вот обнимут, чтобы успокоить. Но это ощущение временно - грустно подумалось. Вот сплетёт она ещё пару браслетов для Ферди, вот станет он выходить на свет...

- О чём ты думаешь?

- О Ферди. О браслетах. О том, что он скоро начнёт...

- Алекса, проводи меня.

Он как-то так поднялся и пошёл чуть вперёд, что она не сумела привычно ухватить его под руку. Пришлось идти за Кареем, удивляясь, что он не заметил этого.

Наверное, она своими словами напомнила о брате - вот и переживает, забыв о ней. Это - простительно. Это Алекса понимает.

А потом его машина отъехала от калитки, и Алекса некоторое время следила, как моросящий дождь (что с Региной?) мелко дробит чёрно-жёлтые лужицы под фонарём. А потом пошла домой, потому что времени только и оставалось сделать задания к завтрашнему дню, а потом лечь спать.

... Она просунула руки под подушку, сцепила пальцы.

Закрыла глаза. От полураскрытой форточки веяло осторожной волной прохладного, по-весеннему влажного воздуха, и сон пришёл сразу.

... Она решительно надела спортивные штаны, застегнула лёгкую куртку. Затем завязала шнурки на кроссовках. Лёгкая спортивная шапка давно была спрятана на верхней полке антресолей, чтобы никто не спросил, почему у неё прорезаны два отверстия для глаз, как у человека, который собирается совершить бандитский налёт. Потом проверила наличие двух браслетов на руках.

И накинула длинную плотную куртку с глубоким капюшоном. Кажется, всё.

... Она вздохнула во сне и будто шагнула глубже, в темноту.

... Во сне она осторожно вышла из комнаты и оглядела пустой неосвещённый коридор. И пошла - не к дверям из коридора, а к плотно закрытому окну в тупике. Постояла перед ним, частя дыханием, а потом решилась. Раздвинула шторы, нашла щеколду и открыла задвижку. Выпрыгнув на каменистую часть двора, еле дыша от старания всё выполнить бесшумно, она плотно закрыла оконные рамы.

Огляделась. Сторожа обходят поместье часто, и их расписания она не знает. Но помнит одно местечко, которое в детстве позволяло сбегать, ощущая восторг беглеца, приговорённого к казни.

Она, пригнувшись, быстро побежала через каменистое покрытие двора и ворвалась в редкие по весне кустарники, миновав которые, очутилась на лужайке. Сюда свет доходил плохо, и его отсутствие показалось хорошим предзнаменованием.