Шальной ветер

Девушка покорно подчинялась её рукам, сначала чувствуя пустоту. А потом, с постепенно нарастающей болью в мышцах, стали появляться мысли о странном.

Надо будет в первую очередь залечить все синяки, которое оставило на ней то страшное чудовище, трусливо уползшее в своё мрачное логово после слов Карея о том, что он включит свет. Знать бы раньше, что оно боится света. Алекса бы попробовала вызвать огонёк на пальцах: как универсальная ведьма, она училась этому ещё на втором курсе. Она представила: вот этот урод скручивает её, не давая возможности сбежать.

Вот он пытается обездвижить её, но пальцы-то свободны. Вот она щёлкает пальцами одновременно с проговариваемым про себя заклинанием. Вот вспыхивает огонёк... Вот... Она крепче вцепилась в мамину руку. Вспомнила, как было с Рэдом на баскетбольной площадке, вспомнила его, мокрого от воды, которой тушили на нём огонь... Пламя объяло бы чудовище одновременно со всех сторон. Нет, не так. Огонь вспыхнул на нём сразу по всему телу... Человек вспыхнул бы. .. И она, Алекса, стала бы убийцей.

Не думать! Не думать об этом!

Её затрясло от ужаса, а перед глазами всё металась и кричала от боли человеческая фигура, почему-то поразительно напоминающая Карея, - фигура, плохо различимая в пожирающем её огне. Девушка пыталась закрывать глаза, пыталась сидеть с неподвижно открытыми... Чёрная фигура, болезненно мыча, умирала в яростном огне...

- Мама... - Голос дрогнул, и Алекса сжала руку матери. - Поговори со мной до дома. Пожалуйста.

Хоть о чём... - "Лишь бы не думать, не вспоминать..."

- Сейчас подъедем к кафе, - сказал отец, - посидим немного.

Он и правда, почти сразу вслед за словами, свернул куда-то. Остановил и велел не выходить из машины. И ушёл к ярко сияющему павильону, рядом с которым до сих пор, несмотря на вечер, стояли лёгкие столики и сидели люди. На стоянке тоже были люди. Они сидели в машинах с раскрытыми дверцами, болтали с соседями из других машин или со своими пассажирами и пили что-то из высоких стаканчиков.

.. Алекса жалась к матери и почему-то вспоминала детство, когда всё в жизни было так интересно, а что-то сложное можно было легко взвалить на плечи родителей.

На освещённую дорожку вынырнул из теней отец, неся на руках коробку со стаканами и какими-то свёртками и коробками. Он сел рядом с женщинами на заднее сиденье и раздал им порционные наборы.

- Фаст-фуд, конечно, - сказал он, пожимая плечами. - Но, будем надеяться, не отравимся.