Шальной ветер

Он меня изнасиловать хотел, а ты говоришь...

- Алекса, сейчас тобой управляют чувства. Но... Напоминаю, нам надо решать немедленно. Сегодня же вечером нам предстоит разговор с Тиарнаками. Решай прямо сейчас. Потому что потом у тебя времени не будет.

- Папа, я в таком состоянии...

- Дочка моя, сейчас этим ты отговориться не можешь. Понимаю, что сейчас ты вся думами в том, что с тобою едва не произошло. Я - взрослей, поэтому мыслями в том, что может произойти. Они богаты. Они влиятельны, потому что работают на государство.

Где гарантия, что они не наймут кого-нибудь тебя похитить и довершить начатое? Но и ты уже взрослая, чтобы решить некоторые вопросы, которые касаются именно тебя. Решай прямо сейчас: или уезжать и прятаться, или помогать - в открытую.

Алекса сначала чуть не разревелась снова. Почему папа так говорит?! Он же видит, что она не в состоянии!.. Но рядом осторожно вздохнула мама. Девушка сдержала порыв расплакаться, помолчала и сказала:

- У меня есть время до дома. Плюс есть время до того, как им приехать.

Я подумаю.

А потом они просто посидели, забыв о взятых в кафе наборах и тяжело размышляя каждый о своём.

Приехали домой более или менее успокоенные, и Алекса медленно, чувствуя себя тяжёлой и неуклюжей, поднялась к себе, подавленно радуясь, что младшие и Эмбер сидят в своих комнатах, а не в гостиной, где пришлось бы всем и каждому объяснять, почему она так рано вернулась с вечера и почему её платье выглядит ужасающим образом.

Отец оказался прав.

Алекса только и успела переодеться, как услышала дверной звонок.

Сердце сначала обмерло, а потом начало колотиться так, что пришлось отдышаться. Но вышла из комнаты и осторожно подошла к балюстраде над гостиной первого этажа. И застыла от негодования и страха: Люк подбежал к Карею, появившемуся первым на пороге, и, не обращая внимания на неизвестных взрослых, идущих следом, радостно закричал:

- Карей пришёл! Карей!

- Привет, Карей!

Алексе пришлось стремительно отшатнуться от перил: младшие сёстры, заслышав звонок, выбежали из своих комнат и с радостным криком и грохотом спускались по лестнице в гостиную.

Судя по всему, здороваться с тем, кого считали другом старшей сестры и просто симпатичным человеком. Прижавшись к стене, чтобы её не было видно снизу, Алекса с горечью подумала: "И каково ему, когда его так радостно встречают те, кто не знает о его предательстве? Доволен? Считает - так и надо?"

Она стояла так до тех пор, пока по лестнице не поднялась мама.

- Пошли, дочка.