Моя индейская Ж

Мы свернули с аллеи на тропинку, тянувшуюся сквозь еловый лес. Вдалеке робко появлялась луна, медленно тонувшая в облачной дымке. Я резким движением развернул любимую к себе и прильнул губами к Её миниатюрным озорным губкам. Она успела слегка улыбнуться, подавшись ко мне с неприкрытым желанием. Я жадно схватил Её талию, будто вор, дорвавшийся до драгоценности.

Наши языки ласкали друг друга, погружая нас в пучину беспамятства и нарастающей дрожи. Её пальчики мягко скользнули вдоль моей куртки и ушли вниз, схватив предмет, который во все времена был символом плодородия и мужской силы.

Движения пальчиков было уверенным и смелым, и от их необычной смелости я ощутил себя бешеным быком. Разум терял ориентиры, с каждой секундой всё больше отключаясь и превращая меня в бесконтрольное животное существо. Я целовал Её всё яростнее, пока не выпалил, успев сглотнуть слюну:

– Поехали ко мне!

– Поехали, – ответила Она со спокойной и уже привычной иронией.

В машине индейская женщина достала пластмассовый брикет, в которым оказалась картошка с жареным мясом, ещё тёплым.

Я всё проглотил моментально, как акула, а потом важно развалился на переднем сиденье. Мы говорили о планах на жизнь. Через четыре года Ей светило литовское гражданство, а меня этот вопрос не волновал. Достав телефон, я запустил фонограмму и спел литовскую песню про осень: "Хоть на один день забудь меня…". Любимая мечтательно вздохнула:

– У литовцев прекрасные песни. Но у тебя исполнение русское, страстное. Это чудесно.

– Чудесная здесь только ты.

– Со мной шансов никаких, – еле слышно пробормотала Она себе под нос, – Шансов никаких…

Казалось, голова раскололась надвое. Недавно я целовался с преданной страстной женщиной, но фразу про отсутствие шансов сейчас бормотала другая. И я подумал, что это новая женская провокация: Она набивала себе цену, желая проверить мою решительность. Я принялся тарахтеть о том, что никогда от Неё не отступлюсь. В ответ Она вздыхала, и я понимал: непросто развернуть налаженную жизнь, когда нам за сорок.

"Я докажу, что любовь существует. Ты увидишь, что такое настоящие доверие и верность", – твердил я. Но видел только бездонную черноту Её невесёлых глаз.

Наверное, я был Ей симпатичен, но женщины созданы из расчётов. Я уже представлял, как ринусь по Вильнюсу в поисках новых подработок. Ради Неё я хотел поставить Литву вверх дном, зарабатывая втрое больше. "У сына на репетиторов уходит почти пятьсот евро в месяц", – сказала Она, читая мои мысли.