Моя индейская Ж

Наша любовная телепатия уже не удивляла.

Из-под Её плаща виднелись чёрные кожаные брюки, манившие меня. Она чувствовала моё немое напряжённое желание. В какой-то момент Её глаза заблестели диким кошачьим блеском, как в прошлый раз, когда мы неслись по улице Укмергес. И вновь Она будто помолодела, превращаясь в девушку. Мне хотелось ущипнуть себя, избавляясь от наваждения.

Подъехав к моему дому, скво хлопнула автомобильной дверцей, и казалось, передо мной и впрямь хищная кошка, не знающая слов. Её взгляд стал пустым и глупым, а потому до невозможности эротичным.

Я думал, что дело идёт на лад, но в коридоре моей квартиры индейская любовь огляделась и стала другой. В удивлённо поднятых бровях, в чуть поджатых губках, во внезапной сутулости плеч я прочёл разочарование и обиду. Будто ребёнка звали на праздник, а привели к зубному врачу.

"Это и есть твоя квартира? – хмыкнула Она. – Можно я не буду разуваться?" Пройдя в полусапожках на кухню, скво сморщилась. "Почему не протёрта пыль на полке? Почему не вымыта плита? Почему сковородка в жиру? Почему у тебя старые окна?" Я думал, что после недавней уборки порядок был идеальным.

Но женский взгляд не обмануть.

Я кинулся драить плиту, но Она меня отодвинула, забрав губку. Скво мыла плиту методично и тщательно, повторяя свои укоры. В ответ я клялся, что после Нового года сниму современную квартиру, которая Ей понравится. Это Её не вдохновляло. "Ну, – сказала Она устало, – пойдём покажешь кровать".

Диван был старым и узким.

С тем же расстроенно-брезгливым лицом Она уселась и меланхолично стянула свитер: "У тебя хоть наволочка есть?". Я бросился к шифоньеру и стал менять наволочки на подушках. "Я сама, – бессильно махнула Она рукой. – А балкон застеклён?".

Застёклённый балкон был, пожалуй, единственной вещью, что нравилась Ей хоть немного. И, занимаясь любовью, Она успевала поглядывать в его сторону. Я же изо всех сил старался привести Её к счастливому финалу. Но финал Ей был почему-то не нужен.

До этого казалось, что после всех перерывов и потрясений буду в постели нулём. Но в красоте этой женщины было что-то диктаторское, не оставляющее шансов даже мёртвому. И рядом с Ней я, на удивление, оказался не самым бессильным мужчиной.

А потом Она взялась делать массаж. Я кряхтел от блаженства, лёжа на животе и ощущая невесомые прикосновения Её пальчиков. Но это были не пальчики. Меня касался белый пух, что в летнюю ночь падает с тополей в парке.