Проклятье Белого Лиса

Даже голову повернул ради такого случая, а голос его был пропитан нескрываемой иронией:

— Кто? Невеста? Я, конечно, наслышан о дурных предпочтениях тварей Завесы, но лично убедился впервые. Даже жаль тебя, бедолага. Это не ты ее жизненные силы высосешь, а она твои. Поверь, гораздо проще будет ее просто сожрать.

— Странно стремление скормить чудовищу ту, которую явился спасть.

— Сам в шоке, — невольно закатив глаза, откликнулся Лис.

Ему весь этот фарс стал откровенно надоедать.

Не говорить же чудику, что убийство этой болезненной в белой фате — самый легкий выход из ситуации? Час потерпеть, потом сдать на руки Ларсу, обвесить обоих лучшими охранками, и пару месяцев можно дышать спокойно.

По крайней мере, Шихан на это надеялся.

Естественно, оставался вариант спалить здесь всё к упыревой матери... но это вряд ли поможет. Пока не будет уничтожен тотем, болотная нежить останется влачить свое жалкое существование, просто перенеся свое иллюзорное жилище в иное место. И, к сожалению, вместе с той, кого назвал своей «невестой».

Ну не палить же саму девчонку, верно?

Лисьему принцу, конечно, на собственной шкуре довелось испытать многое. Но собственное сожжение заживо практиковать он пока что не собирался. Дариан, как-то по старой памяти, поделился с ним этими непередаваемыми ощущениями, которые в свое время удалось испытать Сомелье.

Так вот, Шихану вполне хватило его слов.

На красноречие, кстати, старшенький не скупился.

— Вот угораздило же, — недовольно потирая переносицу пальцами, задался извечным вопросом кицунэ.

После чего, складывая руки на груди, поинтересовался у созарана. — Ну что, чудовище болотное. Как из ситуации выходить будем?

Лучезарно улыбнувшись, юноша вынес вердикт:

— Ты уйдешь, она останется. И всем будет хорошо. Забудь сюда дорогу, пушистик. Девчонка больше не твоя.

— Айщ, — цокнул языком оскорбленный Лис. Впрочем, задело его алчную душу вовсе не небрежно брошенное прозвище, а, как это ни странно, собственнические инстинкты. — Как грубо.

Понимаешь, парень, в этом-то вся и проблема... Она — моя. И никогда не будет принадлежать другому.

Неожиданно нечисть... расхохоталась?

Да, сие мерзкие, лающие звуки определенно обозначали смех. Предсмертный смех, разумеется. Ибо когда кронпринц Серебряных гор заявлял о своих правах, решающие ему возразить всегда заканчивали печально.

Исключение, естественно составлял Великий Темный Князь. Но тот в принципе никого, никогда и ни о чем не спрашивал.