Невероятные приключения Катеньки

Благо все заранее приготовлено. Как была, босоногая, пронеслась по тропинке, разминувшись с Василием, бросив «С легким паром!» через плечо.

Ворвалась в баню, скинула рубаху длинную и в мыльню! Духмяную, с шайками травы бабкой Ефросиньей запаренными! Ох, и отвела бы душеньку Катя, найдись здесь шампунь! Но, увы. Только примитивное мыло. Но и на том спасибо! Все-таки мыло, а не щелок из еловых ветвей, или того хуже — корень мыльный! На себе испробовала это гадство еще в то время, когда состояла в обществе «Назад к природе».

Хотя мыло здешнее, надо отдать должное, очень приличного качества. Не вонючее, хорошо пенится, тело до скрипа с первого раза отмывает.

Ну, а намывшись, в парную заглянула. Созрела та после Василия. Воздух сухой, ровный, ароматный, видать любил хозяин кваску на горячие камни подкидывать — вон и бадейка его заготовлена. Но квас обождет. Василь наказал сперва настоями бабкиными колдовскими попользовать надобно...

Тут Катерина навроде, как в ступор впала, к себе прислушиваясь.

Ощущение такое, что мысль в голове течение поменяла. Соображать — соображает, но внутри, как будто на древний лад рассуждение идет.

Вот отколь такие слова — «наказал, поди, надобно, пользовать, видать»? Что за анахронизмы? Современная вроде деваха, а поди ты — суток в этом мире не отжила, нате вам — уже на «паки — паки, иже херувимы» тенденция перейти намечается!

«А не все ли тебе равно, девонька?» — спросила Катя себя.

Первый ковш с камня всполох добыл огненный. Катя едва с полка не свалилась, когда шарахнуло, дверь тугую настежь распахивая.

По ту сторону банник-бестыдник, оказалось, подслушивал, да подглядывал, ему в лоб и прилетело. Выдуло вон, даром, что дух.

Со второго ковша, искры разноцветные, что жар-птица твоя хвост расправила.

А с третьего ковша, в душе надломилось, опрокинулось, вспять утекло, да отпустило... Прислушалась к себе, о матери вспомнила, о доме родном. Нет остроты прежней. Смягчилась боль, заросла трещина... Да разве можно так-то?

Быстрее ветра кинулась Катенька по мосткам в реку студеную, словно подсказал кто — прежнюю себя воде текущей отдать.

Обдало Катю холодом ледяным, перевернуло, подкинуло, да на берег швырнуло. Нагой, не тоскующую смертельно ни о жизни прежней, ни о доме родном. Так, что-то щемит под сердцем чуть, без слез, без жалости, без страданий.

— Ну вы, блин, даете, — подытожила Катя, в сумерках в дом возвращаясь. В рубахе до пят, панталонах, да волосы в полотенце увязав.