Невероятные приключения Катеньки

Побагровел князь, повернулся к доносчику, к главе городскому. Тот затрясся мелко, капли пота крупные утирая.

— Из-за такой дряни ты, песий сын, посмел меня от дел государственных отрывать! — едва слюной от гнева не брызгая, приподнялся с трона князь.

— Смилуйся, княже, — бросился на колени пред ним управитель. — Не знал я о том, не ведал! А только — долго ли кузнецу сварить лемех наново!

Задумался князь. И вправду, долго ли кузнецу железо с железом сварит! Вызвал из свиты своей рудознатца, с собою взятым советником в делах железных.

Тот обломки осмотрел внимательно, головой покачал.

— Нельзя, княже, сварить. То не железо. То чугун бросовый. Его плавить надобно, причем в большем достатке. Не выгодно из малой толики деталь отдельную лить. Вот двадцать наберется поломок, тогда да, стоит дело затевать. А одной ради колупаться — себе в убыток.

Сказал так, и бросил куски на землю.

Пуще прежнего взвился князь на доносчика. Виру за напраслину возложил немалую! Да в яму долговую вонючую, пока до монетки не выплатит! Неповадно в раз другой владык от дела ерундой отвлекать.

Схватили управителя под белы рученьки, с глаз долой к милосердию взывающего уволокли.

Потом на Василия свой взор князь обратил. Без добра, но и не зловеще. Вот же простак — чугун хрупкий на лемеха пустить! Дурак — дураком! Что взять с такого? За беспокойство свое, княжеское? За чернокнижие разве стребовать?

— Вот что, — молвил князь решение свое. — Вину за тобой, что супротив Матери-Природы пошел, снимаю. Вижу, хотел ты селению помочь.

А вину за то, что чернокнижием занялся, тайну производства массового железа доброго разгадать через то хотел, снять не могу. А посему — виру на тебя налагаю. Из остатка камня небесного — ядер малых для пращей отольешь, да в город страже поставишь.

Хитер был князь, что и говорить. Что было Василию делать? Принял милость княжескую, как положено, в пояс склонившись, да ликуя, что отделался дешево. Мог князь и под плети отправить и в тюрьме сгноить. А ядра то отливать — дело плевое.

Радуются в округе. Миновала кузнеца туча мрачная, невзгоды сулящая. Одна только Катенька губы кусает. Выходит — не нужны этому миру знания ее великие! Кем останется то? Куда ей приткнуться, апосля похода Василия за зазнобой в плену томящейся? Да, и перевернется Василий, не найдет зазнобу, разве обратит на нее внимание? Сам же говорил — тоща, формой не округла, ухватиться не за что, хотя нет-нет, да и посматривал в ее сторону. Делать нечего.