Невероятные приключения Катеньки

Рядом писарь, в три погибели скрюченный над свитком берестяным с палочкой костяной притулился. А вокруг народ волнуется, тройным кольцом воинов сдерживаемый.

— Что же ты, Василий, щучий сын, на законы природы вразгон пошел? — приступил он к допросу брови сведя. — Аль не знаешь, что с прежней землей-матушкой стало, до чего ее умники навроде тебя довели? Не знал о том, скажешь? Дошли до меня слухи недобрые, что запрещенным ты занимаешься, по десять-двадцать лемехов к плугам в день куешь! Отвечай по воле доброй, кто подговорил тебя к затее мерзкой, супротив пращуров наших заветам ставленной!?

Тишина разлилась на Заболотье.

Даже лягушки пение вечернее отложили. Дети притихли, коровы не мычат, собаки не лают.

Замерли все, ответ кузнеца ожидая.

— Твоя правда, княже, — смело поднял Василий очи светлые. — Затеял я плугами Заболотье обеспечить, потому, как иду супротив Кощея Бессмертного зазнобу Гамаюн-птицей нагаданную выручать. Не ровен час, сложу буйную голову в походе том, как народу здешнему без кузнеца выжить то? На всю округу — с десяток плугов с железа болотного кованых.

Вот и решил, пусть плохоньких, да исполнить сотню лемехов про запас, покуда милость твоя нового кузнеца в Заболотье не поставит. Взял я для них камня небесного, сам знаешь княже, какое железо негодное с того получается! Выходит, и не нарушал я заповедей, не шел природе-матушке наперекор! Ведь и железа того у меня более не осталось, а лемеха — дрянь! Ненадолго хватит. Посевную одну-другую пережить, да и только!

Слушала Катя Василия, среди толпы схоронясь, диву давалась.

Ведь и не соврал почти, разве, что железа метеоритного малая толика осталась. Все прочее — правда чистая!

— Хм, — еще больше нахмурился князь. — А ну, подайте мне лемех, кузнецом сделанный!

Засуетились люди княжьи, принесли требуемое, на землю пред ногами владетеля бросили. Тот носком сапога сафьянова железяку перевернул, с другой стороны осмотрел. Выглядела та основательно, крепкой да вострой.

— Почему же говоришь ты, ненадолго лемеха хватит? — задумчиво поскреб он бородку, клинышком стриженную.

— Вроде доброе железо...

— А прикажи, княже, молот мне подать, — очи долу опустил кузнец.

— А ну! — пошевелил князь пальцами белыми.

Мигом добыли молот. Поплевал Василий на ладони мозолистые, взялся за рукоять березовую, поднял над головой, да ахнул по лемеху, силы своей не жалея. Звякнул тот, надвое раскалываясь. Гул по толпе пронесся изумленный, эхо звона чугунного перекрывая.