Невероятные приключения Катеньки

На триста шагов забросило, хорошо никого не убило!

Ох и свистал же в зев конвертера щучий сын! Словно космический корабль на взлете! Бабке Ефросинье едва сил хватало, чтобы от дрожи земной людям глаза и прочие органы отводить.

Но, когда Василий за работу принялся, то через семь дней такой меч сковал, что не видывали на земле прежде! Гнется, хоть опоясывайся, и дерево рубит, и металл не жалеет!

Кузнец чего только крушить им не пробовал. Даже наковальню свою не пожалел. Надвое рассек с удара одного вместе с чурбаком дубовым.

А после платок пуховой подбросил над лезвием, и распался тот на две части ровнехонькие.

Вскинул кузнец меч над головой, да Кощеевой смертью назвал!

Вложил в ножны, загодя приготовленные, на Катю с тоской посмотрел.

— Прости девица красавица, — молвил он, — но расходятся дороги наши. Не можно мне держать тебя на откупе, что должна с лихвой выплатила, иди на все четыре стороны, свободна ты ныне, а мне в поход против злодея пора.

— Так, стопе! — мигом сбросив с себя очарование фэнтезийного сказа, воскликнула Катя.

— Ключевое слово в твоей тираде — «с лихвой». А значит — теперь ты мне, Васенька, должен по самое «не балуй».

— Чего же ты хочешь, девица? — вытянулся лицом Василий. — Чем отблагодарить тебя за участие? Хочешь — все что есть в сумах забирай...

— Нет уж! — решительно посмотрела ему в глаза Катя снизу-вверх. Разница в росте у них немалая была, чего уж там, но Василий от ее взгляда попятился, как бы взором огненным в сердцах не полоснула.

— Отведешь меня к Кощею Бессмертному! — заявила она тем тоном самым , когда за любое возражение, из глаз вылетают лазерные лучи и отделяют голову от остального тулова.

— Буду через него пытаться домой вернуться! А делать мне тут больше нечего. Себе суму оставь, на женитьбу!

Сказала так и, слезы скрывая, в избу ушла .

— Вай, какой женщина! — восхитился Соловьиный сын, подбрасывая на ладони ножик перочинный. — Эх, мала моя! Была бы взрослой — моя женщин стал бы!

Посмотрел на него Василий взглядом хорошего не предвещающим, сник парнишка, ушел со двора к деревенским в ножички играть.

И правильно. Пока женилка не отросла, пусть поиграет лучше, чем напридумывает всякого, не нужного.

Поскреб затылок Василий, сплюнул набок.

«Эх, волчья жизнь!» Нравилась ему Катенька день ото дня все сильнее. Из замухрышки на вольных хлебах, на воздухе свежем девицей красной стала. Оборотлива, сметлива, пригожа, характер опять-таки — огонь-девка!

Не был бы волколаком, да не нагадай птица вещая ему суженую..