Невероятные приключения Катеньки

. Эх... Да чего нутро травить! А как пришла ночью, после бани? Прижалась телом горячим, дрожащим... Кулаком хватил Василий по избе, что мочи было. Пошатнулась та, болью рука наполнилась, легче стало. Из вьюшки Домовой кулак Василию высунул, да высказал обидное разное.

Плюнул вторично Василий, пошел в чисто поле, мечному делу учиться. Так-то он кузнец, лицо гражданское, мужик-лапотник, но краешком ознакомиться с воинскими приемами успел, когда на сборы три года назад мужиков собирали. Учили, правда, спустя рукава, мыслимое ли дело, за сборы трехмесячные из мужика воина сделать? Однако стойки основные показали, выпады, удары атакующие, да защитные.

Смотрела, слезы глотая, Катя в окно, как Василий руками навроде птица-журавль крыльями машет, вытерла под носом, что набежало, вздохнула, и пошла учить вразумлять. Ибо такому воину, не Кащея рубить Бессмертного, а лес валить возами целыми, благо деревья сдачи давать не обучены.

Схватила две палки крепкие, у стены стоявшие, пошла голову опустив.

Увидал ее Василий, меч опустил, ждет, чего скажет девица. На палки поглядел, усмехнулся, мол, не бить ли пришла воина?

Подала ему деревяшку Катенька.

— Становись в стойку, — вздохнула девушка, — покажи искусство свое, Аника-воин.

Хотел было обидеться кузнец на прозвище такое, но смолчал. Оставил меч, взял деревяшку. Про себя решил до смерти Катю не убивать. На место бабу поставить, и только.

Встал в стойку, которую запомнил получше, двумя руками оружие держит и видит, как обратным хватом палку берет Катенька, за спину руку заводит, приседает, напружинивается, словно меньше ростом становится. Стоит раскаряка этакая, пошатывается — вправо-влево, вправо-влево...

— Нападай, — говорит девица, глаз с него не сводящая.

Пошел на нее с замахом Василий, змеей проворной метнулась противница вбок стремительно....

А дальше Василий ничего уж и не помнит. Ну, разве что прилетело сзади по темечку, и рухнул кулем в траву осеннюю, ноги раскинув, меч-палку из рук не выпустив.

— Ой! — вскрикнула Катенька, оружье прочь отшвыривая, на колени пред убиенным бросаясь. — Васенька! Как же ты! Я ж думала, блок поставишь!!!

Не отвечал Васенька. Лежал глаза под самый лоб закативший, птичек над головой порхающих чириканье слушал. С полчаса его Катенька водой отливала, да нашатырем отнюхивала. Откуда тот взялся — не ведала.